"Я дал подписку о неразглашении тайны"
Воспоминания участника чернобыльских событий


С момента Чернобыльской катастрофы прошел 21 год. Из памяти участников ликвидации аварии за это время многое стерлось, но остались наиболее яркие фрагменты, которые запечатлелись на всю жизнь. О них корреспондент "ПВ" попросил рассказать Дмитрия Дачева, врача невропатолога, участвовавшего в ликвидации последствий Чернобыльской трагедии.

Он рассказал, что восьмого июля 1987 года был приглашен в Днепропетровский облздравотдел для оформления документов в командировку на 31 день в Чернобыль. Уже на следующий день их группу автобусами отправили на Чернобыльскую атомную электростанцию (ЧАЭС).

-Действительно ли вам пришлось давать подписку о неразглашении тайны?

-Да. Это один из первых документов, которые мы тогда подписали. Хотя особой тайны там уже, в общем-то, и не было. Разве что организационные беспорядки, которые в то время были у нас повсюду. Тем более, с работой самой станции мы не были связаны. У каждого был свой участок, за который он нес ответственность.

-Каковы были ваши первые впечатления о Чернобыле?

-Честно скажу, жутковатые. Запущенные, заросшие бурьяном частные подворья, бродячие облезлые кошки и собаки. Но растительность там была очень буйная. Огромные гроздья каштанов, громадные яблоки, кусты малины с необычно крупными ягодами. Но кушать это все было нельзя.

-Кстати, как вас кормили в зоне поражения? Были ли витамины, овощи, фрукты?

-Да, всего этого было вдосталь. Продукты завозились с "большой земли". Поначалу порции, которые нам давали в столовой, казалось, невозможно было съесть. Но через неделю, все это буквально сметалось. Видимо, радиация действовала на аппетит. Тем, кто работал на самой станции, перед сменой выдавали горсть поливитаминов.

-Как была организована работа, быт людей?

-Везде по территории нас возили автобусами. Из общежития в столовую, из столовой в поликлинику. Прием мы вели по 11 часов в день без выходных. Везде дозиметры. Правда, они в то время, особенно индивидуальные, были несовершенны. Другое дело, японские. Но их было немного. Влияние радиации сказывалось в первую очередь на повышении артериального давления. И, как результат, головные боли. Тех, у кого уже начинались признаки изменения состава крови, мы направляли в специальный центр под Киевом, с диагнозом вегето-сосудистая дистония. Другой диагноз нам не рекомендовали ставить. Хотя все понимали, что это такое.

-А как вели себя люди, которые там работали?

-По разному. Но особого страха я не заметил. Хлопцы, особенно добровольцы, стараясь заработать больше денег, часто просили нас не фиксировать заболевания, из-за которых их могли отправить на "большую землю". Особенно, если эти болезни не были связаны с радиацией. Вообще, многое тогда зависело от сознания людей, от понимания той угрозы, которую представляла радиация. Представьте себе дорогу к станции, усеянную респираторами. Работать в респираторе не удобно, дышать тяжело и люди их просто выбрасывали, не задумываясь о последствиях. Даже некоторые врачи отдыхали в общежитии с открытыми окнами. А ведь радиоактивной пыли хватало везде, несмотря на мероприятия по дезактивации, которые там проводились.

-Что в канун годовщины Чернобыльской катастрофы, вы хотели бы пожелать тем, кто ликвидировал последствия аварии?

-Здоровья, здоровья, и еще раз здоровья. А также, чтобы государство не забывало о нас, чернобыльцах.

[...]
Начало
[538] [ 539 ] [ 540 ] [ 541 ] [ 542 ] [ 543 ] [ 544 ] [ 545 ] [ 546 ] [ 547 ] [ 548 ] [ 549 ] [ 550 ] [ 551 ] [ 552 ] [ 553 ] [ 554 ] [ 555 ] [ 556 ] [ 557 ]

Информация с сайта: pv-gazeta.dp.ua