Кузькина Мать


- 1 -

В обширной, шикарно обставлено гостиной беседовали трое. На антикварном столе расставлены еще более антикварные приборы для чаепития. Три чашки, рожденные в Саксонии в начале XIX века, были наполнены чаем, источающим терпкий запах Гималаев. Хотя... "источать" что-либо напиток прекратил давно - заварен и разлит он был более часа назад.

Существо, прячущееся в коридоре, мигнуло большими глазами теплого желто- опалового цвета, вздохнуло и продолжило смотреть в приоткрытую дверь на то, как глупо пропадает хороший, наверняка дорогой продукт.

Мужчины в гостиной были серьезные (два банкира и владелец небольшой сети АЗС). Серьезные мужчины имели очень серьезные лица и разговор вели соответствующий, то есть серьезный.

- Да нет же, - горячился Банкир № 1. - Я лично нанял... скажем так, специалиста. Он осмотрел каждую щелочку, облазил крышу, чердак и даже подвал. Его окончательный вывод: на чердак нашего дома можно попасть исключительно через люки в подъездах.

- А люки открывались последний раз больше чем месяц назад, - вставил Банкир № 2.

- Мой специалист, кстати, данный факт подтвердил.

- А у спеца этого достаточная квалификация? - засомневался Сеть.

- Пятьдесят лет стажа по специальности, отличные рекомендации. Считается лучшим домушником области, - Первый, казалось, хвалил себя, а не нанятого рецидивиста.

- Тогда, как говорится, "базару нема", - резюмировал Сеть.

А Банкир № 2 сделал вывод:

- Но в этом случае получается, тот урод, что ночами гасает по чердаку и не дает спать целому дому, попал туда более месяца назад, - и, чуть подумав, добавил: - Замечу, что активный образ жизни, включающий в себя ночные пробежки, метание гирь, прыжки под батутом и прочую шумную акробатику неизвестный стал практиковать шесть дней назад. Любопытно, чем он занимался остальное время?

- Отсыпался после внеплановой проверки налоговой инспекции, - попытался схохмить Сеть. Шутка, однако, не была принята.

- Господа, - пафосно и вместе с тем устало начал № 1, - еще раз повторяю: я лично лазал на чердак. Спрятаться негде. Так же невозможно провести там месяц и не оставить никаких следов жизнедеятельности.

- А я слышал, что следы как раз были...

- Собственно, не о тех следах речь. Впрочем... следы видел. Кто-то вступил босыми ногами в краску и потопал дальше. Вот только...

- Что "только"?

- Уж очень они маленькие. Детские какие-то.

Первый на минуту задумался, а потом решительно добавил:

- Но даже ребенку на чердаке решительно негде спрятаться.

Возникшая пауза стала более тяжеловесной. Стыл чай.

- Еще какие странности в эти шесть дней наблюдались?

- Прокатилась волна... может, не волна - бриз, так сказать... пропаж различных мелких домашних вещей и вещичек. Косметика оптом жаловалась - у нее бабкин черепаховый гребень пропал. У Корпусной мебели - "золотая" медаль за отличную учебу. У меня - перочинный ножичек, совсем проржавевший.

- То есть вещи пропадали, не имеющие фактически ни денежной, ни практической ценности, - резюмировал Банкир № 1.

- Ни фига себе "никакой ценности"! - возмущенный Сеть аж покраснел от прилива эмоций. - У меня из коллекции два оловянных солдатика - гренадер Фридриха I и швейцарский егерь - пропали. За них понимающие люди, не торгуясь, шесть штук "евриков" дадут!

- Аналогичные пропажи были?

- Нет. Почти в каждой из двадцать одной квартиры что-нибудь пропало. Мелочь всякая. Многие жильцы и не заметили б ничего, если бы я не просил их всё осмотреть с особой тщательностью. Про ножичек свой я и то узнал, когда суматоха началась. Странно, что он раньше не потерялся.

- А еще норы появились, - вставил Сеть. Новость он объявил чуть ли не торжественно.

- Какие еще норы? - не понял Второй.

- Хм... "какие"... Такие вот... значит... ну... Короче, норы, типа мышиных, только вход побольше... Да вы чё, нор в стене никогда не видели?

Банкиры переглянулись.

- Это точно норы? Именно норы, а не брак какой-нибудь, допущенный при строительстве или ремонте?

- Сто процентов! - поспешил заверить Сеть. - Что же я, нор никогда... - Окончание фразы бензиновый князёк вслух не произнес. Он как-то смялся, сник и начал, будто оправдываясь, бубнить, что и у Грузоперевозок по Украине нора в аккурат возле джакузи появилась, Ресторан кавказской кухни тоже с норой и Мини-Супер-Маркет тоже. У Алиски Добер так вообще: одна - в прихожей, другая - в будуаре.

Малоинформативное бубнение прерывал Первый.

- Наличие в доме грызуна - факт неприятный, но этот факт всё ставит на свои места.

- Ну, вот и слава Богу, а то я уже о мистика стал подумывать. Дом-то наш, я узнавал, еще при Сталине строили. Военнопленные. И, пока строили, восемнадцать душ того...

- Чего "того"?

- Чего, чего, - завелся Сеть, - недостроили. То ли расстреляли их, то ли от болезней "пошабашили". Темная история.

- Просто превосходная сказка на ночь, - буркнул Второй, а Первый извлек позитив:

- Отсюда урок: не надо искать загадки и тайны там, где их нет. Теперь понятно: а) кто бегает на чердаке; б)... Кстати, грызуны могут утащить к себе те вещи, что пропали?

- При крупном размере тварей - запросто. - Сеть радовался возможности блеснуть зоологическими познаниями. - Только это уже не мыши, а крысы получаются. У них, у крыс, на передних лапах пальцы, как у человека. Они ими хватают.

Каждый из троих представил крысу с маленькими хваткими пальчиками. Каждый ощутил омерзение.

- Травить, немедленно травить эту гадость! - высказал общую мысль № 1.

- И всё-таки мне любопытно: как, а главное, для какой цели крысы на чердаки имитировали детские следы? Ох и хитрые твари! - съехидничал № 2.

Отпечатки босых ног в схему явно не укладывались. Но это не означает, что травить тварей не следует. А следы... да может, и показались они, может, это просто пятна разлитой краски, а фантазия людская оформила отдельные капельки краски в цепочку следов ребенка, подобно тому, как в облаках мы можем отыскать и лошадку, и кораблик, и установку для химического синтеза полинасыщенных жирных кислот.

Два опалово-желтых глаза в коридоре еще раз мигнули и исчезли. Через несколько секунд серьезные мужчины услышали, как за дверью что-то рухнуло. Выбежав в коридор, они увидели, что упал еще недавно основательно стоявший обувной шкаф, выполненный из массива венге. За шкафом Сеть обнаружил аккуратное отверстие норы.

- Вот, пожалуйста! Если кто чего раньше не видел - пр-рошу.

- 2 -

На утро следующего дня Банкир № 1 в компании двух других жильцов дома заключил договор с фирмой "Чезаре" на проведение дератизации в доме 23 по улице Кленовой. Представителем от первого подъезда являлся Первый. Прибывшие вместе с ним Грузоперевозки и Салон мобильной связи были делегированы соответственно вторым и третьим подъездом. Коллективный интеллект внимательнейшим образом изучил договор, все его пункты, подпункты, примечания и сноски. Подписал. Внес оговоренный аванс.

Работники офисов еще только подумывали об обеде, когда во двор дома на Кленовой въехала машина. Если бы не надпись "Чезаре" на борту и чуть ниже веселенькая картинка, изображающая ощерившегося в предсмертной судороге грызуна, то автомобиль можно было принять за боевой звездолет агрессивно настроенных инопланетян. Впечатление усилила вышедшая из машины четверка работников. Под архитектурно выполненными комбинезонами цвета недозревших олив облик сыновей Земли угадывался с трудом. Венчали всё это маски из оргстекла с фильтром, встроенным в шлем напротив ротового отверстия.

- Батюшки святы! А говорили, что отрава ваша для человека вовсе не страшная... - посетовала бабушка из третьего подъезда.

- Лучше перебдеть, мамаша, чем недобдеть, - гаркнул, видимо, самый бодрый грызуний терминатор, но голос сквозь шлем слышался глухим и абсолютно не бодрым.

Тем не менее, черед два часа яд "крысобой" был насыпан везде, где только мог появиться хитрый зверь. Еще через два с половиной были закончены работы по заделке норок. "Марсоход" "Чезаре" покинул мирный дворик. Приедет он, согласно договору, завтра, для выполнения последнего пункта: сбор трупов, их вывоз и кремация.

Однако "марсоход" был вызван на Кленовую, 23, еще раз - в тот же день. Около девяти вечера в офис позвонила дама. В это время у себя в кабинете чудесным образом оказался генеральный и неосмотрительно поднял трубку телефона. Звонившая леди была в истерике и через пять минут довела до такого же состояния директора. Бедняга был напуган до икотки, хотя что именно случилось - так и не понял: то ли кто-то от их "крысобоя" умер, то ли его (генерального) хочет укокошить посредством яда темпераментная женщина.

В одно время с "марсоходом" во двор въехала машина "скорой", машина милиции и автомобиль еще одной таинственной организации.

Ответственной за панику была Алиса Добер (массажный салон). Та самая, у которой в квартире были обнаружены две норки. В половине девятого вечера мадам пришла домой, захлопнула входную дверь и сразу услышала странные звуки. Если бы звуки были еще и страшными, то Алиса ни за что не пошла бы одна вглубь квартиры. Но Добер слышала всхлипы. Всхлипы и стоны - как будто кому-то очень-очень плохо. Скрутив трубочкой - для самообороны - журнал, лежавший в прихожей на трюмо, Алиса, крадучись, направилась к двери будуара. Всхлипы доносились явно оттуда. Осторожненько приоткрыв дверь, Алиса увидела престранную картину. Посредине комнаты сидела на корточках лохматое существо. Прозрачные весенние сумерки давали возможность видеть детали. Размером существо было с крупного кролика, если последнего посадить на задние лапы. Морда (или лицо?) напоминала мордочку шимпанзе, только более очеловеченную. Передние конечности (или руки?) показались Добер немного коротковатыми, но вместе с тем мощными. Руки заканчивались пятипалой ладонью.

Мохнатый незнакомец ритмично покачивался взад-вперед как при сильной боли. Всхлипывал он так жалостливо, и в опаловых глазах было столько тоски и столько слез, что Алиса чуть сама не заревела, но взяла себя в руки.

- Эй! Э-э-эй! - тихонько позвала она, все еще не решаясь зайти в будуар. - А ты кто?

Существо обратило на Алису теплые желтые глаза и произнесло низким, немного скрипучим голосом:

- Бабайка я. Бабайка. У-у-умираю чего-то совсем. Вот... Водички бы мне, а? Хозяюшка? Водички бы совсем чуть-чуть бабайке...

И так защемило сердце у Алисы Добер, как не щемило уже много лет. А может, и никогда в жизни так не щемило. Слезы брызнули, мадам нагнулась и взяла на руки бабайку. Мех существа был красив: казалось, будто на полированный черный оникс набросили вуаль, сплетенную из тончайших серебристых нитей. Когда Алиса бессознательно, повинуясь необъяснимому желанию, погладила бабайку, у женщины возникало ощущение, что мех излучает некое умиротворяющее, успокаивающее тепло. Это ощущение хотелось повторить. Еще и еще.

- 3 -

Бабайка выжила. Выжила и была помещена для дальнейших исследований в засекреченный киевский НИИ, где был создан вообще засекреченный проект "Домовой". Там выяснили, что ни "скорая", ни милиция, ни другие организации, вызванные паникующей Алисой, не участвовали в спасении бабайки. Домовушка выжила и переборола убойную силу эксклюзива от "Чезаре" благодаря суммарному излучению номо-поля в диапазоне от 8 до 20 единиц. Говоря человеческим языком, Кузькину Мать (так бабайку окрестили в проекте) спасло сочувствие, сопереживание, сострадание, то, что всё вместе принято называть добротой. Ученые выяснили, что присутствие этих чувств и эмоций в жизненном пространстве домовушки является необходимым условием нормального функционирования организма бабайки. "Нормальным"... Чем дальше исследовали ученые неизвестный организм, тем сильнее убеждались в необходимости ревизировать понятие "норма" в биологии. Да что там "норма"! Добрую половину незыблемых постулатов "науки о жизни" требовалось пересмотреть.

К примеру, бабайка во всем организме имела лишь одну кость - лобную (oss frontalis), остальной скелет был из хрящевой ткани, что давало Кузькиной Матери возможность "просачиваться" сквозь щели размером со спичечный коробок. Пищей бабайке, опять же при наличии номо-полей в диапазоне от 8 до 20, может служить что угодно: от пыли до титановых сплавов. Непонятным пока оставался процесс метаболизма. То, как клетки превращали пыль и сплавы в белки, жиры, углеводы и прочие вещества. Любопытным оказалось и то, что домовушка единственная из млекопитающих (по крайней мере, она имеет все признаки млекопитающих) является обоеполым гермафродитом и в критических ситуациях даже способна к самооплодотворению. Это выяснилось, когда через месяц исследовательских работ Кузькина Мать оказалась беременной. Еще через полтора месяца она благополучно родила. В документации проекта малыша записали "усл. мальчик" (условно мальчик) и нарекли Кузей. Генетически установили, что мать и сын имеют достаточно много генетических отличий, следовательно, такой способ размножения не является партогенезом, а представляет собой совершенно новый способ воспроизведения, при котором возможно выживание вида, если его представляет хотя бы одна особь. Кузькина Мать этот жизнелюбивый тезис подтвердила, доведя при помощи быстросозревающих дочек и внучек популяцию вида domestic vulgaris (домовик обыкновенный) до двухсот особей. Проект "Домовой" территориально расширили. Для трансляции номо-поля на всю площадь проживания были наняты пси-тейкеры - сентиментальные домохозяйки, которым оборудовали между клетками с домовичками рабочие места (кресло плюс телевизор). Служебные обязанности пси-тейкеров были просты (три раза в смену (8 часов) смотреть по телеку латиноамериканские сериалы продолжительностью около часа и, как водится, переживать за милых украинскому сердцу кончит и хуанов. Вскоре, однако, выяснилось, что работа пси-тейкером очень быстро приводит к "эффекту сгорания" и требуется постоянная ротация кадров. Страх мучительной и долгой смерти не сможет заставить Настоящую домохозяйку молчать об увиденном, что уж говорить про какую-то подписку о неразглашении. Сверхсекретный проект сначала стал просто секретным, а вскоре потерял даже это приставку.

Что обидно, несмотря на эти изменения Алису Добер, из рук в руки передавшую Кузькину Мать руководству НИИ, допустили к бабайке только раз. Мадам Добер около часа простояла возле клетки своей домовушки, гладила ее по ласковой шерстке, смотрела в опаловые глаза, спрашивала, как ей живется, как дети, что за опыты над ней ставят ученые... Много о чем спрашивала. Бабайка, не отрываясь, не мигая, смотрела в глаза Алисы и молчала. Это настораживало. Рядом были другие клетки с черными, рыжими, коричневыми и янтарными потомками Кузькиной Матери, возле них крутилось множество лаборантов, но ни от одного домовенка Алиса не услышала и слова. Странно. Когда симпатичный парень в белом халате провожал Добер к выходу, Алиса отважилась. Она захлопала ресничками и жеманно хохотнула, показав пальчиком на домовенка в клетке:

- Ой, какая прелесть, он так похож на моего мужа. Бывшего мужа. Ваще они такие душки, такие мордашки. Глазенки такие умненькие, так и ждешь, что они что-нибудь скажут.

- Эх, мадам, - вздохнул парень, погруженный в свои мысли, - если бы эти малыши умели разговаривать, то сэкономили бы нам кучу времени и средств. Пока, к сожалению, мы толком не разобрались даже в том, как они между собой общаются.

- 4 -

Через полтора года от начала описываемых событий проект окончательно перестал быть секретным. Хотя засекретили его в момент основания скорее по привычке и чтобы население понапрасну не волновать: домовых все-таки исследовали. А у народа, как оказалось, и своих поводов для переживаний достаточно. Военное ведомство, которому, кстати, и принадлежал наш НИИ, в проект особо не лезло, сроков не ставило и с результатами не торопило. Мудрые генералы уверены, что любое знание можно применить в целях отражения атаки агрессора, а потому обеспечивали финансирование - по минимуму, конечно, но стабильное. Кроме того, военные обеспечивали охрану периметра силами солдат срочной службы. А засекречивать результаты исследований не имело смысл по одной очень простой причине: результатов было ничтожно мало. Слишком отличались домовики от представителей фауны, известных ученым Земли.

На фоне процесса постепенного естественного рассекречивания грянуло ЧП. Одним не слишком погожим утром пришедшие на работу ученые недосчитались тридцати двух домовят. Военные были категоричны: периметр никто не пересекал, и в доказательство предоставили материалы видеонаблюдения. Тетки пси-тейкеры смотрели честными, чуть красными от сериальных слез глазами и клялись, что всю смену трудились, никого не видели, подозрительного ничего не слышали.

Созданная в связи с инцидентом следственная комиссия ни домовят, ни лиц, причастных к их исчезновению, не обнаружила. Сыскарям удалось установить лишь два факта, и оба пугающие: во-первых, исчезнувших бабаек на территории нет; во-вторых, клетки в которых содержались исчезнувшие домовички, были открыты снаружи. В ходе следствия также всплыл факт, что последнее исчезновение исследуемого материала было отнюдь не единственным. Комиссия раскопала еще три эпизода пропаж в три, одну и шесть особей. Руководство НИИ тогда "наверх" не сообщило, решив, что домовята сами сбежали, использовав свою уникальную способность просачиваться в любую щель.

Результатом ковровых разборок стало несколько увольнений "по собственному", ужесточение режима видеонаблюдения и то, что пси-тейкеров стали отбирать из числа жен работников проекта.

С отъездом комиссии жизнь вошла в свою колею, но все от уборщицы до руководителя проекта еще долго сокрушались о том, что вместе с прочими домовятами пропала Кузькина Мать. - 5 -

Спустя еще 8 месяцев. Лондон. Ист-Сайд.

Сегодня был величайший день в жизни Бориса Соломоновиче Гольдштейна. Триумф! Апофеоз! Люди, лишенные амбиций, могли подумать, что Гольдштейн уже лет десять назад достиг пределов любых мечтаний. Лопоухий сын нищих выходцев из Советского Союза начал карьеру меховщика в четырнадцать лет. Он, переняв от отца навыки ремесла, сам кроил, сам шил и сам же продавал на пыльных рынках Хайфы манто из стриженного кролика и крашеной кошки. Тогда он был олим и сын олима, Тощим Боськой, ничтожеством, которого не били только из-за лени. Малец был настойчив, он видел цель, карабкался на вершину, срывая ногти и даже падая. Гольдштейн и через шестьдесят лет остался тощим, но даже самые близкие звали его исключительно по имени-отчеству. Борис Моисеевич уже давно не кроил и не шил. Он теперь только находил и покупал людей, которые смогут найти и купить ему, Гольдштейну, лучших мастеров, чтобы пошить лучший товар и продать его лучшим людям за лучшую цену.

Владея множеством мастерских и ателье, имея десяток модных магазинов, а также долю в меховом аукционе, Борис Моисеевич, естественно, кошек не стриг и не красил, теперь даже с норкой он работал неохотно, считая ее мехом для выскочек. Эксклюзив, редкий мех редких зверей - вот это был его профиль. Ни одна шкурка, хоть легальная, хоть контрабандная, не проходила мимо цепких рук Гольдштейна. Таможня в Марселе и Лондоне, в Амстердаме и Мюнхене была на прикорме. Расходы - колоссальные, но доходы покрывали их вдесятеро. Однако чем сильнее старился Гольдштейн, тем больше он разочаровывался в деньгах. "У меня они есть, но они не мои. Даже если я на каждой купюре распишусь, они останутся ничьими. Умру, дай Бог не послезавтра, оставив после себя бумажки, которые не мои, - и кто вспомнит Гольдштейна? Дети, наверное, вспомнят, племяннички, внучка Софочка, и всё. Зачем тогда жил Тощий Боська, зачем мучился в этой грустной жизни?"

И вот судьба подарила Гольдштейну шанс, который не дарила до этого никому. Вчера, контрабандой из Одессы, пришел контейнер со шкурками. Мех просто невероятный. Такого на рынке никогда не было. Ничего даже отдаленно похожего не добывали браконьеры ни в сибирской тайге, ни в африканской саванне. Какого зверя этот мех, Бориса Моисеевича не интересовало: "шлимазл генетики" - объяснил посредник. Главное для Гольдштейна было то, что поставщики обязались доставлять два контейнера в месяц. Ему и только ему.

Мех, безусловно, произведет фурор. Сбылась мечта. Теперь Гольдштейн может спокойно умереть. Хоть даже и сегодня. Теперь после Гольдштейна останется не куча бумаги, которая ничья, теперь после Гольдштейна останется превосходный мех, которого до Гольдштейна не было и без Гольдштейна не было бы. Мех, конечно, хорош, но в мире также полно хороших, умных, красивых людей, живущих впроголодь только потому, что о том, какие они молодцы, знают только соседи. Борис Моисеевич расскажет миру о новом мехе. Сделает его мерилом богатства, знаком отличия высшей касты. "Но прежде надо дать ему имя. В честь внученьки назову, в честь Софочки", - думал старый меховщик. В голове сложилось слово "СОФЕРЁР".

Гольдштейн старческой рукой гладил мех: черный, рыжеватый, коричневый, но с непременной вуалью, будто сотканною из тончайших серебристых нитей. Когда старик касался меха, возникало ощущение, будто мех излучает некое умиротворяющее, успокаивающее тепло. Это ощущение хотелось повторить. Еще и еще.

Стояла летняя ночь. Темная и страшная. Ни Луны, ни звезд. По грунтовой дороге, ведущей в лес, движется нечто. Оно живое, оно молчаливое, оно многоликое. Пламя, пожиравшее оставленную позади ферму, взвилось в бешеной пляске к небу и осветило дорогу. Сотни домовят, покачиваясь на коротковатых, но сильных ногах, шли к лесу. Позади они оставили свою зажженную тюрьму. Пусть сгорит без следа и она, и висящие на разделочных крюках ободранные трупы ненавистных тюремщиков и палачей. Пусть... Но пусть останется тем, кто придет потом утром на пепелище, стопка свежеснятых тщательно просоленных, безволосых шкур.

Несколько сот выживших домовят живой волной катились к лесу. Впереди шел их вожак, их патриарх - Кузькина Мать. Глаза бабайки светились желтовато-опаловым..., просто желтовато-опаловым светом.

Домовые шли в лес.

[...]
Начало
[3364] [ 3365 ] [ 3366 ] [ 3367 ] [ 3368 ] [ 3369 ] [ 3370 ] [ 3371 ] [ 3372 ] [ 3373 ] [ 3374 ] [ 3375 ] [ 3376 ] [ 3377 ] [ 3378 ] [ 3379 ] [ 3380 ] [ 3381 ] [ 3382 ] [ 3383 ]

Информация с сайта: pv-gazeta.dp.ua