Раз ромашка, два ромашка...
Грустная история о том, почему повесился сосед Петя


Говорят, смотреть из окна на покойника - плохая примета. Это при нашей-то жизни? На фоне слякотного утра и скорбящей публики гроб с телом Пети Мизинца казался чересчур нарядным. Оббитый ярко-красным сатином, он стоял на трех кухонных табуретках: одна была в ногах, две другие держали голову. Лицо соседа скрывал козырек подъезда, там же были выставлены и траурные венки.

В ожидании катафалка народ негромко бубнил и время от времени устраивал перекуры. Бабы со стариками сочувственно вздыхали. Петю Мизинца, сорокалетнего торгаша с продуктового рынка, знали все.

Посиневшего Петю жена и соседи сняли с петли...

Приближенные к телу говаривали, что умер он жуткой смертью: повесил себя на трубе в ванной. С полчаса хрипел и корчился в судорогах. Младшенькая дочь покойного, первоклассница Лера, застала отца в минуту его кончины. И оторопела от ужаса. Дитя скоренько увезли к бабушке, посиневшего Петю жена и соседи тут же сняли с петли. Прибывшая "скорая" констатировала смерть. Вот так, был человек - и не стало его...

Слухи о причинах Петиного поступка поползли домом один быстрее другого. К вечеру все соседи, их родственники и знакомые определенно знали, что Петя Мизинец крупно проигрался. Причем, не где-нибудь, а на уличных автоматах, коих на его родном рынке стояло немеряно. Суммы убытка назывались фантастические - от пяти до десяти тысяч у.е. Очевидно, столь жестокого подвоха со стороны фортуны ум бедного лоточника выдержать не смог. Долг перед кредиторами - их имена боялись произносить вслух даже самые заядлые сплетники - оказался непосильным для скудного бюджета Мизинцев. До сих пор о нем знал только покойный.

Толпа у подъезда продолжала размазывать январскую слякоть. Самые нетерпеливые роптали на холод и непунктуальность исполнителей. Наложив на себя руки, Мизинец лишил себя права быть отпетым. Об этом в толпе помалкивали, хотя само это обстоятельство, похоже, только усугубляло ситуацию. Извозчики с катафалком явно запаздывали.

Еще недавно он слыл хорошим мужем и заботливым отцом

При жизни Петя был шустрый малый. Его чудная фамилия соответствовала его небольшому росту и последние два десятка лет служила ему прозвищем. Зарабатывали они с женой Людмилой, впрочем, скромненько. Вроде, как и смекалка была, и хватка, а развернуть свой бизнес на полную супругам не удавалось. Бабки за спиной говорили, что завистников вокруг много, небось, кто-то из них и сглазил. Петька те слухи краем уха ловил, но едва ли принимал всерьез, а потому продолжал усердствовать. Помню, занял он как-то у меня малость зеленых, через месяц и вернул. С прибыли, гляжу, шатер свой смастерил, самодельный столик в него поставил. Товар, опять же, мелочевка: чуток фруктов своих да заморских, немного зелени, яиц, масла подсолнечного. Продукт ходовой, но и отнюдь не редкостный, особенно на нем не разживешься, если торгуешь штуками.

Еще не так давно Петр Семенович Мизинец слыл хорошим мужем и заботливым отцом. С женой зря не скандалил, водку пил умеренно, детей старался вывести в люди. Сколько деньги позволяли. К роковому дню своему его старший сын Мишка проходил третий курс не самого захудалого вуза. Говорили в доме, на "красный" тянет парень, стало быть, не дурак.

Подсел бизнесмен на ...игру

Беда зацепила Петю минувшей зимой. (Опять же, это только разговоры). Поставили в тот год хозяева на рынке, сразу опосля рождественских праздников, четыре "ромашки". Игровые автоматы, по-нашему. Скажу честно, сам я к ним ни разу не подходил и теперь наверняка не подойду. Береженого Бог бережет. У Пети ж, видно, иммунитет к заразе слабее оказался. Да и соблазн тот разместили в двух шагах от его рабочего места. Каждый час, каждый день трудовой недели, месяц за месяцем перед глазами маячил. У кого звенел весело, кому нервы портил.

Долго плевался он в сторону этих красавцев, матом, бывало, их крыл, обходил стороной, а таки не устоял. Скрипя сердце, дал сожрать железному зверю, который стоял ближе, полтинник. В ответ трехголовый истукан отсыпал Пете джек??? пот в несколько сотенок. Петя тут же и подсел на азарт. Подсел, что называется, с концами. Врать не буду, самолично наблюдал за его порочным скатыванием в бездну. Может, и грех какой теперь на душе имеется, что, проходя мимо, вовремя не одернул мужика. Не я один, такой был...

Эпопея с загубленной душой Петра Мизинца продолжалась ровно год. Знакомые с рынка диву давались: куда исчезли его мужицкий расчет и торгашеская скупость. Петина страсть, похоже, съела в нем все здравые мысли без остатка. Знала ль о том, в какой трясине барахтается ее муж, его благоверная, сказать трудно. Злые языки утверждали, что Людмила и сама была не прочь посостязаться в хитрости с электронным демоном. Потому, дескать, и на мужнину слабость смотрела сквозь пальцы. Вот уж, наверняка, враки. Мы в подъезде давно с Людкой на мелочах характерами притерлись. Баба она была ничуть не азартная, если ж дело монет касалось, семь раз отмеривала, прежде чем пускать их в оборот. Искусить ее банальной авантюрой было также просто, как и слетать на Луну.

Финита ля комедия: мир праху твоему, Петр Семенович

Пик сумасшествия Петра Мизинца пришелся на минувшую осень. Как гром среди ясного неба, грянула в народные массы новость о том, что неудачник Петя сорвал по очереди с автоматов крупный куш. Это теперь шепчутся углами о баснословных долгах покойного. А тогда один прежде другого болтали о выигранных им тысячах. Точной суммы никто не называл. В пылу зависти к счастливчику его барышам приписывали нолик за ноликом.

Сколько б ни отхватил у судьбы Петя, сделал он это на свою погибель. Всю неделю потом мужик задирал нос, да обхаживал родное семейство. И планы несусветные строил, как ему в следующий раз пощипать за хвост фортуну. Одним словом, сдурел бесповоротно мой сосед. Что долгами в считанные недели оброс, тут отдельный разговор нужен. У кого и сколько занимал, да под какие проценты - поди, нынче, разберись. Нет больше человека. Петр Мизинец оставил жене покаянное письмо. Из него, собственно, и узнали все о его финансовой яме...

Смотреть из окна на похороны - дурная примета. Надо бы выйти. На улице моросило. Заплаканные глаза Людмилы встретились с моими и вновь брызнули слезами. Рядышком плакал ее сын Миша. Плакал негромко, точно боялся дать волю отчаянию. Он держал мать за руку и сжимал ее всякий раз, когда Людмила прикладывалась к челу мужа. На желтом и осунувшемся лице Пети блестели капли дождя. Бывший торговец и игрок, а ныне покойный оставался к ним безучастным. К дому, переваливаясь на ямах, медленно подкатывал катафалк...

(имена героев истории и некоторые факты их биографии изменены из этических соображений)

[...]
Начало
[260] [ 261 ] [ 262 ] [ 263 ] [ 264 ] [ 265 ] [ 266 ] [ 267 ] [ 268 ] [ 269 ] [ 270 ] [ 271 ] [ 272 ] [ 273 ] [ 274 ] [ 275 ] [ 276 ] [ 277 ] [ 278 ] [ 279 ]

Информация с сайта: pv-gazeta.dp.ua