Варвара-краса - длинная коса
Именно за эту красу да за добрую душу полюбил ее фронтовик


Старость неминуема, но какой она будет - немощным и болезненным существованием или полноценным периодом жизни? Как дожить до глубокой старости, оставаясь при этом бодрым и относительно здоровым?

За ответом на этот вопрос я пришла к межиричанке Варваре Макарушиной в день, когда семья отмечала ее 99 день рождения. Искать ее дом долго не пришлось, в Маврино все знают эту удивительную женщину. Когда я сказала, что ищу Макарушину в связи с ее предстоящим 100-летием, соседка не поверила: "Как это - бабе Варе 100 лет?" - "Дед ее любит и панькает, все молочко ей носит... Вот и дожила до ста", - по-моему, немного завистливо вставила другая...

Войдя в дом и увидев именинницу, я невольно изумилась: "Варвара Яковлевна, неужели Вам, и правда, скоро 100 лет будет?" - "Правда", - улыбаются сын Виктор, внучки Наталья и Настя, правнучка Катюша. Непринужденная, открытая атмосфера дома располагает. Вопреки моим опасениям, общаться с Варварой Яковлевной оказалось легко и даже поучительно. В свои 99 лет она в деталях помнит прожитые годы (все ли мы помним, что было, скажем, неделю-две назад? - прим. автора). Удивительно, но эмоции, пережитые ею когда-то, до сих пор отражаются в глазах и на лице, когда героиня моего рассказа предается воспоминаниям:

Тяжела ты, вдовья доля

"Родилась я и выросла в российской глубинке, в Куйбышевской области. Староверцы мы. Сгоняли нас, сжигали Советы, арестовывали. Кто в леса убег, спрятался, а мы остались. Человек сорок в деревне было-то, веру не переменили. Здесь в церковь не хожу, дома молюсь. Последний раз на исповедь ездила во Фрунзе. Еще наши, староверские, церкви есть в Куйбышеве, Сызрани, сказывают, и в Киеве, но уже не доехать мне.

Отец мой умер рано, было ему 35 лет. Осталось нас у матери шестеро. Выживашь, как хошь (здесь и дальше диалектная речь уроженки Куйбышевской области - от автора). В школу я почти не ходила, я прясть любила. А мама и рада, напряду - продать можно, копейка в дом. С тех пор и неграмотная. Да и жених уже был, какая там школа! (Как-то молодо машет рукой, мы переглядываемся с внучками, улыбаемся - прим. автора).

В 17 лет вышла замуж. Жили неплохо, муж работал на спиртовом заводе, я с детьми дома. В летнее утро 1941 года муж вернулся домой рано: война! Бедовала я с четырьмя детьми, ой бедовала! Старшей 8 лет, младшего только родила. Мерзлую гнилую картошку в буртах ковыряла, лебеду, конюшки, желуди собирала. Ждала хозяина с войны. Не дождалась. Погиб он. Детей одна растила. Господь берег. Дрова на себе возила, санки обломаются, а я тяну, дети дома сами, да и продать дрова можно, хлебушка купить. Сейчас пишут, что на Украине голод был. В России тоже, у нас в селе много людей померло, ленивы, знат, были, для себя не добывали. Я не ждала пайков, я день и ночь искала, чем накормить детей. Зимой лес рубила. Штанов-то нет, кожа на ногах на морозе растрескивалась, руки завсегда обмороженные были. Как ни трудно было, а коровку для деток держала. Опять же, государственная заготовка: 40 кг мяса на скотину! А где их взять? От живой коровы отрезат?"

Дикий и незнакомый Казахстан. И ...начало новой жизни

Завод уже эвакуировался в Казахстан, и, по настоянию брата, В.Макарушина с детьми поехала с эвакуированными. Брат занимал руководящую должность, но Варвара не захотела воспользоваться привилегиями, устраивалась на новом месте на общих основаниях. Единственное, что приняла от брата - мешок кукурузы (кукуруза эта сыграет позже определенную роль в ее судьбе - прим. автора). Южный Казахстан: дикое и незнакомое место. Но Варвара Яковлевна и здесь все обустраивает по-своему, по-русски. "Как же без коровки-кормилицы? - рассказывает дальше В.Макарушина. - Детки ведь. Мы с дочкой моей, старшенькой, Марией (ей тогда 14 лет было, трудяга! Вот только ростом маленькая, как я) накосим коровушке сена, несем, а под вязанками нас и не видат. Укладываем в стог, я наверху укладываю, а она снизу подает. Не получается, не достает Мария выбросить мне сено-то".

В разговор включается Иван Бублик, муж Варвары Яковлевны: "На срочную службу меня призвали в 1940 году. Война, офицерское звание, ранение, инвалидность. Победа! После демобилизации вернулся в родные Межиричи. Сразу понял: нужно искать новую жизнь, и пока что не встреченное счастье. Вспомнил, в одних окопах воевал с казахом Нурсултаном, он приглашал к себе. Почему бы и нет? Поехал. На свое счастье. В совхозе я работал трактористом. Как-то ожидаю заправки и наблюдаю: маленькая, хрупкая женщина с роскошной косой и девочка-ребенок складывают в копну сено, так их жалко стало".

Варвара Яковлевна перебивает мужа: "Явился - молодой, красивый, глядел-глядел, потом забрал у дочки вилы: "Лови!" - говорит. Не успеешь уложит, а он уже кидат! Отблагодарить же надо, вот и пригласила я его к себе. Из братовой кукурузы надрала крупы, наварила мамалыги. Так и познакомились. (Сын и внучки по-доброму смеются: "Ну, дед, купился ты на мамалыгу!") Это были первые послевоенные годы. Я гнала Ивана, показывала: вон вдова - один ребенок, там вдова без детей, а у меня четверо. Дурачок ты!"

Иван Иванович продолжает: "Бывало, еду мимо свекольного поля, украду пару сахарных бурячков, засуну в выхлопную трубу, пока доеду, они и испекутся. Иду к Варе со сладким гостинцем деткам. Прогоняла меня Варвара, это правда. Но мне никто не нужен был, только она. Любил я ее за душу искреннюю, милосердную, за трудолюбие, за верность и понимание, а еще за косу! Какая у нее была коса - густая, длинная, ниже пояса! Волосы золой мыла, расчесывала деревянным гребнем (другие ломались), коса аж голову ей назад оттягивала, но отрезать не дал! Она и сейчас с косой (и, правда, у Варвары Яковлевны под платочком заколота коса - прим. автора). А тогда я так решил - Варвара моя, и дети мои. И с тех пор 60 лет вместе!" (11 февраля 2008 года семье Бублик-Макарушина исполнится 60 лет - прим. автора).

"Сто лет тебе, Варенька, прожить!"

Зимой 1942-43 годов в не занятую немцами Куйбышевскую область свозили новобранцев для формирования воинских подразделений для фронта. Их подолгу держали в казармах в 60-ти километрах от села, в котором жила В.Макарушина. В 50-ти градусный мороз к ним шли матери, жены, дети, несли хоть какую-нибудь одежду и еду. Некоторые добирались издалека. Вспоминает Варвара Яковлевна: "Идут, бедные, в хлипкой одеженке, голодные, а морозы у нас лютые - 45-50 градусов. Люди в деревне боялись пускать чужих, а я пускала. У меня красть-то нечего, разве только детей. Я путниц щами горячими накормлю, на теплую печь уложу, ведь матери, как и я, к своим детям идут. Много их тогда у меня побывало. Уходят, благодарят и желают: "Сто лет тебе, Варенька, прожить. Так и живу чужую жизнь".

"Нет, не чужую, мама, - подводит итог нашей беседе Виктор, самый младший сын Варвары Яковлевны и Ивана Ивановича, - она тебе Богом дана. Ты родила девять детей, сейчас уже девять внуков и 13 правнуков. Вот Вы спрашиваете, в чем секрет долголетия нашей мамы? Работают духовные законы: отдай - и тебе воздастся. Она жила не для себя - для родных и чужих людей, прощала обиды, не таила зла. Посаженая яблоня плодоносит через 15 лет, оливковое дерево - через 100. Пришло время прорасти маминому добру, великодушию, честности, милосердию. Все возвращается".

P.S. Кстати, за праздничным столом баба Варя без особой усталости общалась с гостями и ... выпила две чашки черного кофе (!), правда, с молоком.

P.P.S. Светлое впечатление от встречи с В.Я.Макарушиной омрачало одно, но вполне существенное обстоятельство: наша долгожительница получает 48 гривень (!) социальной пенсии. Вот она, наша забота о таких людях!

[...]
Начало
[2367] [ 2368 ] [ 2369 ] [ 2370 ] [ 2371 ] [ 2372 ] [ 2373 ] [ 2374 ] [ 2375 ] [ 2376 ] [ 2377 ] [ 2378 ] [ 2379 ] [ 2380 ] [ 2381 ] [ 2382 ] [ 2383 ] [ 2384 ] [ 2385 ] [ 2386 ]

Информация с сайта: pv-gazeta.dp.ua