"Я бы той земле поклонилась, где он лежит..."
вот уже 65 лет родные Ивана Турки ничего не знают о его судьбе


"Доброго дня мої рідні, Мамо, бабусю й сестри: Галя і Валя. Зараз живу ще поки нічого, увесь час йдемо... Сьогодні 12 грудня 1941 року... Зробили днєвку, тобто, відпочиваємо... Чоботи в мене вже не гожі, та якось буде... Хлопці кажуть, що голова сільради наказав, що нам більше вже не бути на світі. Ну нічого, колись, може, вернемось додому у рідну Федорівку. Скучив за селом і за всіма своїми людьми... Пишіть, які ще є новини у Федорівці. Ну, пока, з привітом ваш син Ваня... 12.12.41."

Это строки из письма 18-летнего Ивана Турки, курсанта полковой школы связи, пропавшего без вести на полях сражений Второй мировой войны. Последнюю весточку от сына родители парня получили 9 мая 1942 года...

"Господь уберег нас от голодной смерти"

С Валентиной Григорьевной, младшей сестрой Вани, мы сидим в ее просторной сельской хате. За окном дышит зноем июнь. В комнате прохладно и немного сумрачно - солнечный свет прячется в густой листве яблонь. Моя собеседница говорит тихо: тема больная для ее женского сердца. "У родителей нас выжило трое. Четвертым был мальчик, но он грудным умер. Старшие, Ваня и Галя, перенесли страшный голод. В 32-м у нас отняли последнюю горстку хлеба, которую перед тем выдали в колхозе. Отец попробовал, было, спрятать мешочек с зерном в диван, а тайник забил досками. Колхозные активисты нашли его. Слава Богу, осталось у папы с мамой немного картошки и свеклы. Тем наша семья и выжила. У других дети прямо на улице падали, а нас, видно, Господь уберег от страшной смерти (плачет).

"Таких красивых, как он, я не видел"

Ваня родился 11 июня 1923 года. Рос, как и все сельские дети: работящий и смекалистый. Помогал отцу и матери в хозяйстве. А еще о нем говорили, что очень ласковый он был и внимательный к младшей сестренке. "Это уже мои двоюродные сестры рассказывали, - продолжает Валентина Григорьевна, - Неужели, говорят, ты его не помнишь? Да он же с тобой так носился, так нянчился. Бывало, одной рукой уроки пишет, а в другой тебя держит. Я перед войной в колхозный детсад ходила. Галя, по их словам, прибежит и только языком со мной дразнится, а Ваня придет - домой сестричку отводит. Любил меня братик..." Федоровскую семилетку Иван закончил с одной лишь "четверкой" - подвело "пение". Учебу продолжил в соседнем Чугуевском районе, где на ту пору готовились кадры для местного лесхоза. Была ли у молодого парнишки какая большая мечта, теперь о том никак не узнать. Впрочем, наверняка была - юность во все времена остается юностью. Валентина Григорьевна вспоминает, что жила в их Федоровке девушка Клава. Очень, говорит, любила она Ванюшу, хоть сам он в своих красноармейских письмах ни слова о ней не пишет. "Ваня наш был видный, красивый парень. Однажды, уже в послевоенные годы, я ехала домой к родителям и встретила дорогой земляка. Был он того же возраста, что и Ваня. Долго смотрел он на меня. А потом и спрашивает, мол, помню ли я своего брата. Я ему отвечаю, что нет. А он - таких красивых людей, говорит, я в жизни своей не видел..."

"Мама, приезжайте быстрее..."

Освоить мирную профессию Ивану Турке, увы, не пришлось. В июне 1941-го на фронт ушел его отец, Григорий Куприянович. До самой осени Ваня оставался в семье за старшего. После настал и его черед. В одном из сохранившихся писем сообщает Ваня родным, что отправили его вместе с другими призывниками из соседней с Федоровкой Бугаевки на Боровую, Сватово, Старобельск, Беловодск...

Конечным пунктом прибытия украинских ребят стал Сталинград, полковая школа курсантов. С города на Волге пошли Пелагее Марковне Турке редкие весточки. Пишет Ваня, что из федоровских он здесь живет не один, а с друзьями: Антоном, Миколой и Гришей. Соскучился, говорит, за селом, спрашивает о домашних делах, наставляет сестричку Галю учиться, как он - на "отлично". Вспоминает знакомую Шуру (?), с которой тоже ведет переписку. 15 апреля датировано его пятое (из тех, которые родным удалось получить) письмо. "Здравствуйте родные. Мама, бабушка и сестры: Галя и Валя. Я писал вам письма из города Шахты (действующая армия, полевая почта 16/86, п/я 282, полковая школа - прим. авт.)... Сейчас я нахожусь под Изюмом, село Диброва. Поэтому, если вы получите письмо, приезжайте. Может, последний раз с вами попрощаюсь... Если будете ехать, ищите меня по адресу: с.Диброва, 1008 полк, полковая школа. Мы едем уже на фронт, поэтому прошу вас, Мама, ...приезжайте быстрее... Ваш сын Ваня."

Пропал без вести...

В руках у Валентины Григорьевны девять Ваниных "треугольничков". Названия населенных пунктов в одном из них зачеркнуты рукой военного цензора. На последнем письме стоит дата - 9 мая 1942 года. Ваня шлет домой пламенный привет и просит сообщить ему о сельских новостях. После писем от сына не стало... "Мама моя очень плакала. Бывало, пойдет в погреб, склонится над бочкой и криком кричит. До войны она хорошо пела. Когда Ваня пропал - перестала. Как соберутся уже после 45-го на какой-нибудь праздник - папин голос звучит, а мамин нет. Война забрала у нее и сына, и голос..." Валентина Григорьевна сама утирает слезы. "Всю войну она ждала его. Я помню, был у нас в хате уголок с иконкой. Мама станет перед ней на колени и молится. Бабушка моя, папина мама, умерла в 43-м. Провела она на войну двоих сыновей и двоих внуков. У нас вернулся отец и не пришел сын... О судьбе Вани мы долго ничего не слышали. Как-то папин знакомый по нашей просьбе обратился в военный архив. Может, министерства обороны, не знаю. Пришел ответ: Иван Турка пропал без вести... в 1943 году(!) Это сколько ж времени прошло со дня его последнего письма нам! Мама и к гадалке ходила... Мы же только после 1953, когда умер кремлевский душегуб, стали открывать страшную правду о войне. О том, какое здесь в 42-м было пекло, никто прежде не знал. Да и сейчас о многом не сказано... В 1982 году я сама уже писала в центральный архив министерства обороны по поводу судьбы брата. Ответ их был все тот же. Я считаю, что формулировка "пропал без вести" с указанием даты - 1943-й, просто отписка. Ведь по Ваниным сообщениям можно проследить его путь. Есть, ведь, и адрес, и номер полка. Мне бы хоть какой-нибудь следочек Ванин найти. Я бы той земле поклонилась, где он лежит. Я бы ее оплакала..." (на глазах Валентины Григорьевны вновь появляются слезы).

Фото Ивана Турки сохранилось только в одном варианте. На нем Ваня запечатлен в компании однокашников и, возможно, кого-то из педагогов его техникума. Девять писем и это старенькое фото - вот и все, что оставил после себя родным 18-летний паренек из Федоровки (Шевченковский район - "ПВ"), что на Харьковщине. Для двух его сестер - Валентины и Галины - эти письма давно стали реликвией. На днях их впервые прочитала внучка Валентины Григорьевны 15-летняя Маша...

P.S. 12 мая 1942 года советские войска начали широкомасштабное наступление в районе Барвенковского выступа (плацдарм образован в январе 1942 года, его основанием служило русло реки Северский Донец между Балаклеей и Красным Лиманом). Операция оказалась провальной для советского командования. 17 мая части вермахта перешли в контрнаступление, а 22 мая замкнули кольцо вокруг советской группировки. По оценкам историков, на момент окружения в Барвенковском "котле" находились более 200 тысяч человек. Из окружения удалось выбраться лишь 22 тысячам красноармейцев. Вполне вероятно (на это указывают и письма), что пропавший без вести Иван Турка находился в эти дни в эпицентре Барвенковской операции.

[...]
Начало
[1771] [ 1772 ] [ 1773 ] [ 1774 ] [ 1775 ] [ 1776 ] [ 1777 ] [ 1778 ] [ 1779 ] [ 1780 ] [ 1781 ] [ 1782 ] [ 1783 ] [ 1784 ] [ 1785 ] [ 1786 ] [ 1787 ] [ 1788 ] [ 1789 ] [ 1790 ]

Информация с сайта: pv-gazeta.dp.ua