Прогулка с оборотнем


Кукла колдуна

И ты попала к настоящему колдуну,

Он загубил таких, как ты, не одну.

Словно куклой в час ночной,

Теперь он может управлять тобой.

"Король и Шут".

Люблю каникулы. Потому что только на каникулах возможно спать до полудня с абсолютным спокойствием и чистой совестью младенца. Хотя такова ли уж чиста совесть у младенцев? Иногда мне кажется, что эти дети натуральные садисты, и как после всех своих капризов они способны спокойно спать? Еще я люблю каникулы потому, что дома никого нет, и есть возможность творить все, что не позволено при родителях и старшем брате. Например, до посинения слушать на полную громкость музыку, панк-рок в основном, а на назойливые стуки соседей и потом их жалобы родителям можно с умным видом и наивными глазами во весь рост заявить о праве каждого человека слушать музыку до десяти вечера на любой громкости, привести кучу примеров и даже сослаться на Конституцию.

Вот и сейчас, решив, что при полном спокойствии, которое царило сейчас в квартире, я встать все равно не смогу, я, не отрывая носа от любимой подушки, начала рукой шарить под кроватью, куда я обычно ложу пульт от музыкального центра. "Ленивчик" нашелся не сразу. Наконец, я щелкнула кнопкой. Комнату наполнил рокот барабанной дроби, гитар и скрипки, раздался голос Горшенева - солиста "Короля и Шута". Заиграл "Звонок". То, что нужно, появилось желание подняться, двигаться, что-нибудь срочно сделать или придумать. Для начала - просто подняться с кровати. Под такие резвые ритмы на постели долго бездейственно не поваляешься. Люблю эту группу. Моя подруга заявила, прослушав пару песен, что это просто сказки, и я не спорила. Главное - энергетика, ритмы, музыка.

Так, теперь легче. Я приподнялась на кровати и резко вскочила. Умылась и почистила зубы, приготовила завтрак, его съела и начала думать, что же делать дальше. По сути, эти каникулы - последние полноценные каникулы в моей жизни, потому что летом начнется беготня по университетам, больницам, экзамены, собеседования. Кстати, меня зовут Элина, прошу прощения, что не представилась сразу, я и так до сих пор полностью не проснулась. Как вы догадались, я учусь в 11 классе, поэтому понимаете, что лето для меня будет горячей порой, когда голова моя будет занята устройством будущей жизни, и рассказывать просто будет некогда.

История моя началась с того, что я сидела на диване, поджав под себя ноги и потягивая кофе, вполуха слушая музыку и перелистывая "Ночной Дозор". Впоследствии, думая, ну какова причина того, что со мной произошло все то, о чем я сейчас вам пишу, то может потому, что я до сих пор с увлечением читаю и смотрю фэнтези, верю во все чудеса и паронормальные явления, происходящие в нашей жизни? Ладно, пусть это решают другие, более умные люди, всегда способные всему найти разумное объяснение, даже если его и нет.

Как я говорила, я с увлечением окуналась в мир Сергея Лукьяненко, но тут какое-то необъяснимое и тревожное чувство отвлекло меня. Я подняла голову, и мой взгляд столкнулся с внимательными карими глазами. На полу, рядом с диваном, спокойно и по-хозяйски сидела собака. Собака как собака, доберман, черный, только очень крупный, без ошейника. Откуда! В! Моем! Доме! Собака!? От неожиданности я подалась назад, больно при этом ударившись затылком о стену. Горячий кофе пролился мне на грудь. Пес спокойно изучал меня. Я кое-как отряхнулась, отложила книгу и привстала. Собака недобро скосила глаза, услужливо продемонстрировав набор превосходных стальных клыков. Явно рисовалась. Я замерла, не представляя, что делать дальше. Казалось, что при любом неверном движении это животное бросится и наделает мне кучу неприятных вещей. Покусает, например. Но откуда в квартире собака!? Дверь была заперта, через окно она запрыгнуть точно не могла - я живу на пятом этаже, а ни у кого из соседей домашних животных не было, я это точно знала. Пока я лихорадочно пыталась что-нибудь придумать, пес привстал на задних лапах и передними уперся мне в плечи. Старательно меня обнюхал (ей-богу, у меня душа жалким комочком сжалась где-то в горле от опасной близости острых клыков!), и неожиданно с силой толкнул на спину. Вопреки ожиданию, я не стукнулась вновь затылком о стену, моя спина не встретила никакой опоры, и я кувырком полетела куда-то назад. Перед глазами сверкнул яркий фейерверк конфетти, в ушах затихал голос Михаила Горшенева. Последней моей мыслью было то, что я не выключила центр. Хотя какая теперь разница?

Знаете, мне снился очень необычный сон. Будто бы я прогуливаюсь по ночному городу, почему-то в домашних тапочках, в руке у меня был учебник по астрологии. Вот гуляю я, гуляю, а навстречу мне парочка типов в длинных оранжевых балахонах, как у кришнаитов, они смотрят на меня и гаденько так улыбаются. И один другому говорит:

- Клаус, это и есть тот самый избранный, о котором говорил колдун?

- Да, Ваше величество.

- Но как такое может быть?! Она же женщина! Да к тому же совсем молодая! Ты привел в наш мир девчонку, и еще утверждаешь, что она способна вернуть мою дочь домой! Да ты в своем уме, Клаус!!!

- Ваше величество! Не гневайтесь! - заскулил второй голос. - Я сделал все, как мне говорил Себастьян. Вы же знаете, что он никогда не ошибается, и его видения не лгут. Девушка может оказаться не такой простой, какой кажется с виду. В любом случае, я в любой момент могу вернуть ее обратно. Давайте посмотрим, что она собой представляет.

Кришнаиты так громко спорили, что я, наконец, поняла, что это происходит не в моем сне, а наяву.Когда я поняла, что речь идет ни о ком-нибудь, а обо мне, родной, я подскочила, как на пружине, раскидывая в стороны подушки и одеяла, которыми была завалена кровать, на которой я лежала. Высокий, животастый мужик с седой бородой отскочил в сторону. Он был одет в шикарные бархатные одежды, а на голове сверкала немного погнутая корона. У ног терся знакомый мне уже доберман. Несколько секунд я протирала глаза, прежде чем завизжать. Я находилась в довольно богато убранной комнате с каменными стенами и высокими потолками на огромной кровати, заваленной пуфиками, подушками, валиками и одеялами. Немного подумав, я начала сгребать все это добро, словно подтягивая войска для нанесения контрольного удара, который не замедлил последовать. Первый снаряд, украшенный розовыми лентами, угадил в живот мужика, второй сбил на пол корону, третий угодил в собаку. Та взвизгнула обиженно. Парочка под моим напором начала резво отступать к двери. Мужик поспешно поднял с пола корону, и они вдвоем ушмыгнули из комнаты. Повизжав для острастки еще пару минут, уже после того, как они ушли, я устало замолкла. На комнату опустилась фронтовая тишина. Потом кто-то осторожно постучал в дверь. Я подобралась на кровати и приготовилась к долгой обороне.

Дверь аккуратно приоткрылась, и в проеме показалось чье-то лицо, а я, уже отработанным броском, запустила в него пуфиком. Кого-то снесло... Я начала собирать все, что было в комнате, бегая и веселясь на полную катушку. Вошедшая делегация из пяти улыбчивых девиц в одинаковых серых чепчиках была бомбардирована всеми постельными принадлежностями, которые я нашла. По комнате красиво закружились перья...

Три девицы были успешно закиданы импровизированными снарядами. Две уцелевшие девушки усердно раскланивались, бормоча что-то извинительное.

Когда я все-таки выдохлась, все те же девушки и их поднимающиеся подружки заговорили громче.

- Благородная госпожа, Его Величество прислало нас, чтоб мы переодели вас и приготовили к сегодняшнему ужину. Вы будете трапезничать с самим королем!

- Благородная госпожа? Вы это серьезно? - Я сощурилась - Девоньки, из какого вы цирка? Я вроде не брала билетов на вечернее представление.

Девушки переглянулись.

- Благородная госпожа шутит... Боюсь, мы не понимаем.

- Ничего, у больных это бывает. Я имею в виду, это все - розыгрыш, прикол типа скрытой камеры? - Я начала бегать по комнате, выискивая спрятанный глазок видеокамеры.

Девушки переглянулись снова и начали в третий раз:

- Благородная госпожа...

- Ой, да шо вы, в самом деле, других слов таки не знаете?- с характерным еврейским акцентом заговорила я. - Я тут лежу себе, лежу, никого таки не трогаю. Отдыхаю, можно таки сказать медитирую в поисках нирваны. Так нет, не дают покою - прибегают, вламываются, отвлекают! И шо, в конце концов, это все значит?

Девушки от абсолютной растерянности замолчали. Я переводила взгляд с одной на другую, опустив руки. В мою головку начали приходить мысли, что все это не просто так...

- Плохой день, очень плохой день, - пробормотала я, садясь на каменный пол.

Я обхватила голову и начала раскачиваться из стороны в сторону, словно йог на медитации. Девушки сочувственно молчали.

- Ведь знала, чувствовала, предполагала... Очень плохой день.

Наконец я подняла голову:

- Что же это делается, девоньки-и-и...

Девоньки с коровьим вниманием разглядывали меня. Я взяла себя в руки и поднялась с холодного пола.

- Ну что вы молчите так многозначительно? Говорите уж, зачем пришли тревожить мой покой?

- Нам приказано служить госпоже, - сказала одна, самая высокая.

- Это мне, что ли? - Я сощурилась. - Нет, ну как все натурально: госпожа, служить... Кстати, меня зовут Элина. Что б не напрягаясь, называйте просто Элина. Давайте, выкладывайте, все что знаете, поиграем немного в шпионов. Вы будете нехорошие немецкие фашисты, а я - коварный Штирлиц, выведывающий тайны немецкого руководства.

Улыбчивые девицы радостно переглянулись.

Я топала под конвоем все тех же девиц на долгожданную встречу с королем, прокручивая в уме все, что собиралась высказать ему, о нем и просто для него. Сначала те служанки меня затянули в корсет так, что у меня ребра затрещали, а потом сверху натянули тяжелое платье, подметающее пол длинным подолом, но на этом я забрыкалась - таскать на себе такую тяжесть способен лишь тот, кто с детства к этому привык. Я не выдержала бы. После долгих споров с девушками, я все-таки осталась в своей одежде, но мне принесли мягкие сапожки и накидку. Представляете, как сногсшибательно я выглядела? Как вы помните, меня вытянули с родного дивана, и я не имела возможности одеться для дальней дороги. На мне в тот момент была юбка и домашняя футболка с котиками на груди, к тому же я была босая. Знаете, какие у них в замках полы холодные? Я ведь оказалась в настоящем средневековом каменном замке, какие обычно в книгах по истории рисуют: стены из огромных спрессованных плит, высокие узкие стреловидные окна с витражными стеклами, различные гобелены на стенах, в основном на батальные темы, картины и портреты, вперемешку с лосиными рогами и головами различных животных, пыль по углам летает, потолки грязные. Не представляю, сколько порошка необходимо для того, чтобы вымыть всю эту территорию!

По дороге в тронный зал на встречу с королем узнать удалось немного. Девушки и, правда, должны были лишь привести меня в порядок, и сами знали очень мало, зато с радостью и, перебивая друг друга, рассказали мне все, что могли. У местного короля, звали которого Густав III, похитили дочь, некую красавицу Лидию, и теперь никто не знает, кто и зачем это сделал и где теперь дочку королевскую искать. Возникал нехороший вопрос, - с какого бока тут я стою?

Меня подвели к высоким деревянным дверям, и слуги торжественно распахнули их передо мной. Девушки, как одна, склонили головы.

- Ступай, леди Элина, Его Величество ждет вас.

- А-а... Вы со мной не пойдете? - как-то резко стушевалась я.

- Мы не смеем. Когда мы будем нужны, просите пажа найти нас. Мы всегда к вашим услугам, госпожа.

- Феодализм, - пробормотала я. Сомнений, что меня почему-то закинули в прошлое или в какой-нибудь параллельный мир, уже не оставалось. Глупо, банально, смешно? Мне было не до смеха. Я не знала, зачем, куда, на долго ли? Я осматривала тронный зал, в котором проходило какое-то пиршество, и мое желание прийти и всем высказать свое большое "фе!" резко убежало. Передо мной раскинулось самое буйное застолье, какое только можно вообразить. Огромный зал был уставлен длинными рядами грубых столов и скамеек возле них. На них сидела и горланила, ела, пила, буянила, дралась и просто орала песни неисчислимая толпа народа. В том числе и дамы, которые либо старательно делали вид, что этот ор не мешает им мило кокетничать, либо на самом деле привыкли к нему. Рев стоял такой, что уши закладывало. Даже у меня, хоть я и привыкла слушать панк-рок на большой громкости.

Где-то далеко виднелся трон с восседавшим на нем знакомым мне седобородым человеком, которого я успела сегодня уже закидать подушками. Рядом стоял немного более низкий трон, предназначенный, видимо, для королевы. Сейчас он пустовал. Как проболтались служанки, разнесчастная венценосная супруга короля уже неделю не выходила из комнаты, ковшами потребляя успокоительное, оплакивая свою детку и устраивая по утрам истерики высокородному мужу. Она требовала немедленного возвращения дочери и отказывалась выходить к людям.

Рядом с троном короля, с другой стороны, на стульчике сидел старик с длинными грязными волосами, крючковатым носом, одетый в непонятное балахонистое серое тряпье. Он опирался на резной тонкий деревянный посох, опустив голову, и лишь изредка кидал недобрые взгляды на присутствующих из-под густых бровей.

Его Величество Густав III не обращал внимания на своих гостей. Он о чем-то говорил с молодым парнем, который опирался на спинку трона, склонившись к монарху.

Я оглянулась. Высокие двери уже захлопнули за моей спиной и слуги возле них скосились на меня. Я откашлялась и поздоровалась с присутствующими. Ноль внимания. Я повторила попытку. Результат тот же. Рядом не было никого, кто бы мог мне подсказать, как стоит поступить дальше, поэтому я просто начала пропихиваться через ряды столов к королю, работая локтями и пятками.

Мое наглое поведение привлекло некоторое внимание. Гости с удивлением поднимали головы, провожая взглядами. Дамы с высокими прическами немедленно прикрывались веерами и склоняли головы друг к другу. Я чувствовала себя крайне неловко, но это имело и свои положительные стороны. Густав III оторвался от разговора с парнем, и все трое, включая старика, уставились на меня.

Я встала перед королем в своем нелепом наряде, злая и мрачная.

- Здрасте, а это я.

- Наконец-то, женщина, ты заставила себя ждать! - недовольным голосом проговорил король.

Его тон разозлил меня еще больше, а когда я злая, то не смотрю на возраст, положение и ранг, а просто выговариваю все, что накипело.

- Слушай, дедок, я весьма смутно представляю, кто ты такой и что это все вообще значит, но будь попроще! Я не позволю говорить с собой в таком тоне! Ты мне кто - муж, брат, отец, любовник?! Ну, вот и молчи, сопи себе в две дырочки! И что это за пошлые намеки?!! Да ты хоть знаешь, сколько дают за похищение несовершеннолетних детей?! Я требую немедленно доставить меня в ближайшее посольство, обеспечить безопасное возвращение домой, или я буду вынуждена обратиться с жалобой в международные органы по защите прав несовершеннолетних подростков! Думаешь, если король, так тебе все можно! Я из цивилизованной европейской страны, феодализм сейчас не в моде. Поэтому сворачивай гулянку и направляй своего гонца в необходимые органы, а то я за себя не отвечаю!

Сначала в зале повисла тишина. Гости просто в немом удивлении смотрели на меня, не понимая, чего в моей речи больше - наглости или глупости. Они с опаской покосились на короля. Густав III весь побагровел от непередаваемости чувств. Он приподнялся на троне, обрушив на меня весь свой королевский гнев:

- Да как ты смеешь, холопка, стоять тут и высказывать мне, мне, королю, свои требования и угрозы! Да ты хоть знаешь, что я с такими, как ты, делаю!? Да я тебя в веревки, на дыбу, на кол, девка!

Он хотел продолжить, все в том же ключе, но меня захлестнуло здоровое возмущение. Страшно, конечно, было, но чувство самосохранения в тот день во мне спало сладким сном, и я перебила мужика:

- Минуточку, твое величество, давай-ка расставим все точки над "ё" и выясним, кто из нас "ху"! Я себя сюда не похищала и в плен не брала. Поэтому запихни свои царские привычки в долгий ящик, я тебе не холопка и не девка. Я, знаешь ли, могу обидеться и сама из тебя такого Ваньку-неваляшку одной частушкой замастрячу, что ты до конца своей жизни будешь бродить по своему холодному замку и думать, что ты - маленькая девочка, потерявшая свою клонированную овечку Долли! Поэтому, раз ты ступил на грязную дорожку детокрадства (странное слово, но ты меня понял), советую сейчас же исправляться. Украл - убери за собой, и шагом марш в ближайшую церковь, замаливать грехи.

Я встала, гордо задрав нос и смотря на него с двухсотфунтовым презрением. Зал молчал, полный ужаса перед королевским гневом, который кипел и готов был вылиться на мою несчастную голову, и неописуемого удивления от моей наглости. Вопреки ожиданиям, Густав III не затопал ногами и не закричал, призывая палача. Он в полном окосении рухнул на свой трон и хватал воздух ртом. Он наверно, никогда не сталкивался с современными подростками. Да слышал бы этот король, как у нас дети в подготовительной группе в детском саде выражаются!

Немного отдышавшись, Густав III все-таки заговорил, но не со мной.

- Кого ты велел привести ко мне, колдун?!!! - заорал он, повернувшись к старику. - Мало того, что она - малолетняя девчонка, так к тому же хамка и деревенщина.

- Э, э, э, моралист в короне...

- Молчать!!! - от избытка чувств, Густав III перешел на тонкий фальцет, и я невольно заткнулась.

Помолчав немного, король повернулся к гостям, которые, навострив ушки, прислушивались к спору:

- Всем - сидеть! Есть, пить, веселиться! Музыканты!!!

Откуда-то с другого конца зала выскочили несколько человек с различными музыкальными инструментами и заиграли. Гости, пригнув головы, быстро расселись по местам, по залу зафланировали официанты с подносами. Помещение медленно заполнялось звоном, голосами, смехом.

Король вновь обернулся к старику:

- Себастьян, у меня нет никаких оснований не доверять тебе, но не хочешь же ты сказать, что эта девица способна будет спасти мою дочь?

Старик вперил в меня недобрый взгляд из-под косматых бровей. Глаза у него были страшные - желтые, острые, как у кобры. Он молча изучал меня, опираясь на свой посох, сжимая его скрюченными костлявыми пальцами. Мне стало неудобно, я поежилась.

Наконец, он повернулся к королю.

- Ваше величество, я видел ее, видел печать у нее на лбу. С виду она хамка, грубиянка, слишком молодая для такой мисси, но мои ведения всегда говорят правду - она именно тот человек, кто нам нужен.

- Слушайте, хватит говорить обо мне так, словно я рядом не стою. Мне лестно такое внимание, но я хочу знать, в конце концов, что это все значит!

- А девушка с характером, ваше величество, - улыбнувшись, сказал молчавший до этого парень, который, как я говорила, стоял возле трона монарха.

Я, признаюсь, совсем о нем позабыла, несколько увлекшись королем и колдуном.

Я резко обернулась к парню, прищурив глаза и по привычке внимательно разглядывая.

Как и Себастьян, он разительно отличался от всех присутствующих в этом зале. Но если колдун был мрачным, обряженным в лохмотья стариком с посохом и странным неприятным взглядом, то юноша, опирающийся на спинку трона, был абсолютной ему противоположностью.

В отличие от находящихся в зале гостей и самого короля, он не был разодет в разноцветные бархат и перья. Его одежда была удивительно лаконичной: белая тонкая рубашка с кружевными манжетами, короткая черная кожаная курточка с серебряным шитьем и серебряными же пуговицами, на ногах - облегающие штаны из того же материала, что и куртка. На поясе сверкала большая пряжка в форме головы собаки, тоже серебряная. Обут парень был в невысокие мягкие сапоги из коричневой кожи, перетянутые ремешками. Он был немного выше меня, подтянутый, крепкий. Его тело не вздувалось буграми мышц, но в нем чувствовалась скрытая пружинистая сила. Он был словно бойцовская собака, спокойная, но в любой момент готовая пойти в атаку. Огромные блестящие карие глаза сияли под прямыми бровями на овальном лице. Острый носик придавал парню схожесть с хитрым зверьком. У него была непередаваемо симпатичная мордашка. Черные волосы стояли дыбом и торчали в разные стороны, как иглы у дикобраза. Они топорщились так, словно парень долго и тщательно растрепывал их руками. Образ дополняли аккуратные, немного тонковатые губы и острый взгляд. Когда он улыбался или говорил, обнажались ровные белые зубы. Одно удивило меня и заставило передернуться. Пара верхних зубов у парня отсутствовала, а еще два торчали острыми осколками. Наверно, операции по вставке зубов в их феодальные времена не проводили. Несколько выбитых зубов придавало жуткий вид милой мордашке незнакомца.

- Ты что-то имеешь против моего характера? - Я сказала это совсем невежливо, я вообще завожусь с полуоборота, а в подобных ситуациях - тем более.

- Абсолютно ничего, леди, - улыбнулся в ответ парень. - Меня просто восхищает ваши бесстрашие и самообладание.

- Ой, вот только не надо банальные комплименты на уши навешивать, мне от них ни холодно, ни жарко. Вы лучше объясните, что происходит и верните меня домой. Я уже в третий раз прошу.

- Клаус, я устал от этой назойливой девицы. У нее язык, как помело, она груба, у нее дурные манеры, она одевается, как нищая и не имеет никакого уважения к старшим и коронованным особам. Она ничего не знает о жизни, да стоит ей выйти на улицу, как ее тут же схватят, изнасилуют и убьют. Она абсолютно беззащитна и не приспособлена к жизни!

- Ваше величество, - ответил парень, видимо, его звали Клаусом, - мы несколько неправильно судим, не зная ничего о вашей гостье (а эта девушка ваша гостья). Думаю, сначала стоит все толком объяснить юной леди, как и почему она тут оказалась, а потом уже судить о ней.

- Спасибочки, защитник нашелся, - пробормотала я. - Единственные разумные слова, которые я здесь услышала.

- Ваше величество... - тихо сказал Клаус, наклоняясь пониже к королю. Он что-то прошептал ему на ухо.

Густав III немного подумал и ответил:

- Хорошо, можете идти оба.

Юноша выпрямился и пошел вон из зала, жестом позвав меня за собой. Мне не оставалось ничего другого, как следовать за беззубым парнем.

Мы вернулись в ту комнату, где я проснулась. Парень с поклоном уступил мне дорогу, я уселась на кровать бука букой и мрачно смотрела, как он устраивался на подушках на полу. Стула в комнате не было, а пол холодный. Хоть на дворе и было лето, каменный замок всегда похож на подвал - холодно и сыро. Я это уже из личного опыта знаю. Я подвинулась на кровати, рукой приглашая Клауса сесть рядом со мной. Парень умостился и начал рассказ.

- Молодая леди, позвольте представиться - Клаус...

- Случайно не Санта? - не удержавшись, спросила я.

Парень шутки не понял:

- Молодая девушка, я хотел сказать, что имя мое - Клаус, - повторил он.

- Ой, да что ты заладил - Клаус и Клаус. Да поняла я, поняла, не тупая.

- К сожалению, пока мне не известно ваше имя...

- Элина. Меня зовут Элина.

- Леди Элина, - согласился Клаус, легким движением взъерошивая и без того торчащие во все стороны волосы. Говорил он, слегка растягивая "с", и присвистывая на шипящих, что понятно, учитывая нехватку у него передних зубов. - У нашего короля Густава III, великого властителя Ирании, пропала дочь...

- Я знаю, ее зовут Лидия, она редкая красавица. Никто не знает, где и как искать пропажу, а ее королевская матушка ковшами пьет валерьянку и угрожает всем суицидом.

- Служанки вам разболтали, - нахмурился Клаус, прищуривая красивые темные глаза с густыми ресницами. - Вот языкатые бабы!

- А ты на моих девочек не наезжай, лохматый, - приподнялась я. - Между прочим, они единственные, кто отнесся ко мне с сочувствием и пониманием.

- Они нарушили приказ короля, разговаривая с незнакомкой.

- Твой король - тиран и деспот!

- Леди, я бы остерегался таких слов в адрес короля!

- Ну, вот ты и остерегайся, а я вообще гражданка другого государства! Ты мне объяснишь, в конце концов, что тут происходит!?

- Но, леди, вы сами меня перебили...

- Кто!? Я!? Это я-то!? Да ты сам себя перебил!

- Слушайте, леди... - начал закипать Клаус.

- Я не леди!

- Оно и видно!

- Что!? Да как ты смеешь! Мы всего пять минут знакомы, а ты уже...

- Великий Боже, король прав - у вас невозможный характер!

- А я к вам в гости не напрашивалась!

- По-моему, мы куда-то не туда заехали. Вы не даете мне толком рассказать ничего, - тихо проговорил вдруг Клаус. - Я понимаю ваше раздражение, на так вы ничего не узнаете.

Я глубоко вздохнула и смилостивилась:

- Ладно, ладно, я буду тихой мышкой. Валяй, выкладывай всю правду-матку.

- Так вот, на поиски благородной принцессы были отправлены лучшие силы королевской гвардии, шпионы, разведка, тайная служба...

- И традиционно, никто не может ее найти, - не удержалась и хмыкнула я.

Клаус скосился на меня. Я подняла руки:

- Все. Прости. Я молчу.

- Наш придворный маг Себастьян, - продолжил парень, - сказал королю, что ему было видение. В нем спасти принцессу мог лишь человек не из нашего мира, и он указал, как его найти. Вот так вы тут и оказались.

- Как все просто и лаконично, - задумчиво сказала я. - И вы поверили бредням того старикашки с посохом?

- Видения Себастьяна не лгут.

- Какая наивность, но старик молодец, знал, как к вам всем подступиться. Эй, - очнулась я, - не хочешь же ты сказать, что меня притащили сюда, чтобы я спасала вашу пропавшую Василису Прекрасную?

Клаус кивнул.

- Нет, ты просто шутишь. - Я начала бочком отдвигаться от него. - Ты что-то перепутал, я не супермен и не бетмен чтобы бегать вам тут и спасать девиц из плена. Что-то вы напутали, с вашими видениями.

Клаус спокойно смотрел на меня, и я с тихим ужасом остановилась.

- Плохой день, очень плохой день. И что, я никак не могу вернуться обратно? Совсем никак?

- Боюсь, что король не разрешит мне вернуть вас в ваш мир, - грустно ответил парень. - Я не могу ослушаться его приказа.

- Что?! Ты?! Это ты принес меня сюда?! Да как ты посмел!? - Я схватила его за воротник куртки и начала трясти изо всех сил, истошно крича:

- Гад, негодяй, мерзавец (что б не сказать грубее)! Да ты знаешь, что ты натворил!? У меня там дом, жизнь, друзья... а ты! а ты!.. А я тут из-за тебя. Как эта!.. сейчас же верни меня обратно! Слышишь!? А то я за себя не отвечаю! Слышишь!?

Я набросилась на парня с кулаками.

- Леди, успокойтесь, - уворачиваясь от ударов и сдерживая меня, взмолился Клаус.

- Я не леди!!! - взвизгнула я. - Успокоиться?! Да!!? Да я тебя здесь... своими руками... сама... того!.. я из тебя... сама...

Я начала тихо впадать в невменяемую истерику. Мой бедный разум понемногу полностью охватывал масштабы катастрофы. Я опустила руки, по щекам покатились первые слезы. Незнаю, как, но я оказалась в объятьях Клауса, обливаясь слезами, а он утешающе гладил меня по голове.

Я рыдала, шмыгая носом, уткнувшись ему в грудь.

Мы просидели так минут десять.

- Верни меня домой, а? - шепнула я. - Ну пожалуйста...

- Я не могу, - покачал головой Клаус. - Леди Элина, думаете, я не понимаю, что вы чувствуете сейчас? Меня самого рано в детстве украли из родного дома и продали в рабство. Но мой хозяин провинился чем-то перед королем, и теперь я искупаю его провинность. Я служу платой за чужие грехи. Плачу своей свободой. Я раб короля, шут, я полностью в его власти. У меня на спине невидимое магическое клеймо раба. Лишь только я попытаюсь сбежать или нарушить приказ короля, как сгорю заживо.

- Ужас, - сказала я, утирая слезы. Почему-то я сразу ему поверила. Было в голосе его что-то... непередаваемое, что заставляло верить сразу, не раздумывая. - Неужели у вас до сих пор в ходу рабство? И твой король позволяет это и поощряет? Я ненавижу его.

- Так сразу? Разве можно возненавидеть человека через пять минут после знакомства? - улыбнулся Клаус, обнажая осколки зубов.

Я машинально прикоснулась кончиком языка к своим верхним зубам и кивнула.

- Леди, я бы с радостью вам помог. Да если б не это проклятое клеймо, я бы уже много лет назад сбежал бы куда-нибудь. Я ведь не просто человек. Я оборотень, способный передвигаться по мирам. Вот почему я так важен для короля. И я при первой же возможности умчался бы куда-нибудь, за десятки миров отсюда, на самый край вселенной. Но без приказа короля я не могу ступить и шагу...

- Мне... очень жаль... я не знала... но мне показалось, что вы так свободно разговаривали...

Я бы никогда не подумала, что ты...

- Я - шут, игрушка короля. Могу говорить, но не могу ничего делать. Я просто кукла колдуна, поставившего мне на спину клеймо рабства.

- Кукла колдуна, - задумчиво проговорила я.- "Теперь он может управлять тобой..."

- Что?

- Да так, ничего, песня есть такая - "Кукла колдуна", но это не важно.

- Из вашего мира?

- Да, как-нибудь мы вместе туда слетаем. Вернем дочь твоему королю, и слетаем. Я заставлю королю снять с тебя это клеймо, эту чертову печать!

- Вы решили все-таки искать принцессу Лидию?

- А разве у меня есть выход?

- Наверно, нет, - немного подумав, сообщил парень.

Мы помолчали. Думали. Каждый о своем. Меня разобрало любопытство.

- Слушай, Клаус, вот ты оборотень. Покажи мне свой второй облик, а то мне жуть как интересно!

- Вообще-то, правильно не оборотень, а маг-перевертыш. Оборотни подчинены фазам луны, и они не сохраняют одежду после обращения. А так - почему бы и нет, - сказал он, немного подумав. Клаус поднялся с кровати и встал посреди комнаты.

Я внимательно наблюдала за ним.

Сначала он пару секунд молча глядел в потолок, распрямив плечи и приоткрыв рот. Потом сделал быстрое, неуловимое движение, что-то вроде кульбита через голову, - и вот посреди комнаты на полу гордо стоял огромный красавец-доберман! Лоснящаяся шкура, метр пятьдесят в холке, поджарая фигура, сильные ноги, белоснежные клыки.

Я невольно отпрянула. Пес танцующей походкой подошел к кровати, улыбаясь (не знаю, могут ли псы улыбаться, но этот точно ухмылялся во весь рот), лизнул мне руку. Я, не удержавшись, машинально протянула ладонь, чтобы погладить ему нос, словно передо мной стоял не огромный черный зверь, а комнатный пудель. Через секунду по собачьей шерсти пробежала пульсирующая волна - и вот передо мной сидел на коленях знакомый юноша, упакованный в кожу, с растрепанными волосами и нехваткой передних зубов, а я гладила его нос.

Расхохотавшись, я поднялась с кровати и подошла к висящему тут же, в комнате, зеркалу, размазывая по щекам остатки слез. - Кошмар, правда, - я обернулась к Клаусу.

В ответ он встал, подошел к камину и, взяв немного сажи на пальцы, обвел черные круги вокруг лучистых глаз. И стал выглядеть еще более жутко, в комплекте с лохматой прической и отсутствующими зубами.

- Ну что, мир, леди? - улыбнулся он опять.

- Мир, мир! Только давай договоримся - я не леди. Зови меня просто Элина, а то у меня от твоего "выканья" зубы чешутся и зуд по всему телу. Просто Элина. мы же друзья.

- Хорошо, ле... Элина, - согласился Клаус.

- Ну что ж, - проговорила я, по примеру Клауса наводя сажей чернее круги вокруг глаз, - отправляемся пугать местных жмуриков, перетряхивать деревеньки в поисках ненаглядной детки королевской! Пусть бояться хомячки!

Зеркало на стене сказало, что более жуткой и странной парочки оно вообще никогда не видало. И не увидит.

- Пошли, твой король пожалеет, что однажды решился воплотить в жизнь глупую идею - родить дочь!

Густава III и всех находящихся при нем вельмож передернуло от нашего внешнего вида. Единственным, кто никак не отреагировал на нас, оказался Себастьян, мрачный маг.

Мы начали спорить с королем, я не буду подробно описывать все, мне не очень приятно об этом вспоминать. Этот мужик (другого слова просто не нахожу) требовал от меня полного подчинения, немедленного послушания и покорности, и ожидал, что я сейчас выну из-за пазухи его дочку и поднесу ему на блюдечке. Сначала я поддалась его напору, но потом мой ум начал медленно доходить до мысли, что человек с таким вспыльчивым характером и привыкший к рабскому подчинению, терпел грубое хамство и наглость от малолетней девчонки, которая, по сути, находилась в его власти. Он мог убить меня, стоило лишь сделать знак, но я поняла, что моя смерть все-таки ему очень не выгодна. Незнаю, что ему там наплел маг Себастьян, но он непременно хотел, чтобы я отправилась на поиски его дочери. Складывалась впечатление, что я для него незаменима, и он просто пытался меня запугать. С другой стороны, я не хотела испытывать терпение короля, ведь он - единственный, кто бы мог открыть мне дорогу домой. После долгих споров, с привлечением в качестве свидетелей Клауса и Себастьяна, мы пришли к разумному компромиссу - мы составили магический Договор. Именно так, скрепленный магической печатью. Это было гарантом того, что обе стороны будут соблюдать свои обязанности. В этом случае юридическая неграмотность короля и всех его советников сыграла мне на руку. Договор состоял из множества пунктов, из которых лишь один касался прав короля - я обязывалась доставить ему его Василису Прекрасную, живую и невредимую. Колонка обязанностей короля была значительно длиннее. Скажу лишь главное: в моих правах было свободное передвижение по стране и вне ее пределах, я имела право действовать на свое собственное усмотрение, король не мог вмешиваться в мои дела. Кроме того, я брала под свой контроль Клауса, он на период моего пребывания здесь поступал полностью в мое распоряжение. Король поскрипел зубами, но я видимо и на самом деле слишком много значила для него, и ему пришлось пойти на это. Еще, самое главное, если я разрывала Договор без согласия короля, меня ожидала мгновенная смерть на месте. Если же Договор разрывался без моего согласия и ведома, я становилась свободной от всех своих обязанностей, и Клаус на всю свою жизнь избавлялся от рабства - магического или любого другого. Я дала парню слово, что в любом случае избавлю его от этого клейма, и теперь исполняла свое обещание. Кроме того, мне была противна сама мысль рабства, кого бы она ни касалась, и у меня появилась возможность хоть одного человека избавить из-под отвратительного ярма. И неважно, что Клаус, фактически, человеком не являлся. Он был человечнее всех, кто находился сейчас в зале.

Король хотел нас отправить на поиски немедленно, но я потребовала, для начала, достать мне приличную одежду. Незнаю, как вам, но, учитывая, что мне придется трястись верхом на лошади, которые в то время успешно заменяли многие виды транспорта, мне не очень-то удобно было оставаться в моей юбке и футболке с котятами. Немного поскрипев, Густав III приказал доставить мне дорожную одежду. Как думаете, что принесли добросовестные слуги? Длинное платье коричневого цвета с довольно узкой юбкой, предназначенное для благородных леди, ездящих верхом в дамском седле! В конце концов, мне пришлось самой делать конкретный заказ. Видели бы вы, как у всех вытянулись лица, когда я затребовала кожаный наряд, как у Клауса, сумку с лямками, чтоб ее можно было носить в качестве дорожного рюкзака, несколько рубашек и запасные штаны! Знаете, в их средние века дама в брюках была вроде змейки в туфельках - эти два понятия не укладывались в голове. Больше того, это был почти смертный грех. Мои служанки, увидев меня после переодевания, хором вздохнули и дружно упали в коллективный обморок. Я глянула в зеркало. Н-да, было на что полюбоваться: мужская кожаная куртка, отделанная серебром и плотно облегающие кожаные же штаны сидели на мне идеально, короткий плащик, невысокие сапожки и ремень на поясе с пряжкой в форме серебряной розы смотрелись просто изумительно. Кроме того, я так и не расчесала толком волосы и не вымыла глаза. Пришлось срочно приводить себя в порядок и будить отдыхающих девиц. Ничего, пусть закаляют психику, пора привыкать к ломке стереотипов.

Клаус встретил меня в королевской конюшне. Чем ближе я подходила к высокому, грубому каменному зданию, тем все больше меня охватывала нервная дрожь. Я люблю лошадей. Очень. Просто обожаю. Но как я смогу ездить на них верхом?! Парень уже оседлал для нас пару красавцев, сгрузил на них наши немногочисленные вещи, сам уселся на вороного жеребца, а я все стояла в глубокой задумчивости посреди конюшни. Клаус позвал меня раз, потом другой, третий... потом спешился, подошел и осторожно тронул меня за плечо. Я стояла, впав в ступор, словно статуя, не реагируя.

Лишь когда он начал изо всех сил меня трясти и орать в ухо, я очнулась.

- Ты что, больной, так кричать!? Хочешь сделать меня инвалидом во цвете лет!? Да я поседею раньше времени с тобой!

- Леди Элина, простите, но я просто не мог по-другому вывести вас из раздумья.

- Ага, ну конечно. Мог бы просто деликатно потрогать за плечо, я вообще очень чутко реагирую на прикосновения.

- То-то я трясу вас уже полчаса, - недоверчиво хмыкнул оборотень.

- Хам! Вот ты кто.

- Мы так и будем спорить посреди конюшни? У меня уже голова кружиться от конских копыт и грив.

- Слушай, раз уж ты согласился пойти со мной на поиски этой дочки королевской, то позволь мне решать, когда и куда мы отправляемся! Хорошо?

Клаус смиренно опустил голову и присел на колено:

- Простите меня, леди Элина, я был неоправданно груб с вами. Вы избавили меня, хоть не на долго, пусть не навсегда, но избавили от рабства короля. Моя жизнь - в ваших руках. По крайней мере, на ближайшие дни. А я отплатил вам грубостью. Простите. Я полностью в вашем распоряжении.

Он говорил так искренне и с такой благодарностью, что мне вдруг стало не по себе. Я почему-то присела рядом, по-собачьи заглядывая ему в глаза:

- Клаус, ну ты... это... встань, а? Мы же договорились, что ты мне друг, а не раб и не слуга. Я просто пока плохо соображаю, что нам делать дальше, все так быстро происходит, у меня просто крыша едет, веришь?

- Крыша? Где? - завертел головой парень.

- Не важно. В общем, вставай, мой храбрый рыцарь, нас ждут великие дела.

- Но я не рыцарь, - проговорил оборотень, но с колена встал.

Я скрипнула зубами, но сдержалась. Сказала терпеливо:

- Клаус, это просто так говорится. И не называй меня леди. Уж кто-кто, а я на леди никак не смахиваю. Помоги мне сесть на лошадь. Надеюсь, она не очень резвая?

- Я выбрал лучших королевских лошадей, - доверчиво поделился парень. - Они быстры, как ветер, не ведают усталости. Эти лошади вмиг домчат нас до края света.

- Давай с краем пока повременим. Знаешь, в моем мире я лошадей видела только в цирке и на картинках. И уж точно никогда не ездила верхом. Поэтому параллельно будешь учить меня этому искусству. Помоги мне.

Как меня совместными усилиями усаживали на вороную кобылу, я описывать не буду. Мне стыдно. Несколько слуг еле водрузили меня на благородное животное, но, в конце концов, у нас все получилось.

Когда мы выезжали со двора, нам встретился Себастьян. Он стоял, сгорбившись и опираясь на свой посох, похожий на тощее чучело в своем тряпье. Вот только его желтые глаза горели огнем. Он протянул руку, хватая за поводья мою лошадь. Я невольно съежилась.

- Иди на восток, избранная, - проговорил он. - Там, на пустынных землях, стоит замок, окруженный оврагом, полным горящей лавы. В башне этого замка спит принцесса Лидия, иди на восток.

- Слушайте, уважаемый Себастьян, вы сами до этого додумались или подсказал кто? Вы что, раньше не могли сказать королю, где искать его драгоценную дочурочку? Думаю, отыскалось бы немало охотников отправиться на ее поиски.

- Мои видения не лгут, - ответил маг. - Нужна было только ты. Удачи, избранная.

Выговорив последние слова, маг медленно пробрел обратно в замок, опираясь на посох. Я задумчиво смотрела ему вслед. Ко мне подъехал Клаус.

- Что наплел вам этот старик? Угрожал жестокими мучениями в случае разрыва договора? Он обожает везде ставить знак карающего огня, небось, и на той бумаге, что вы подписывали с королем, он стоит тоже.

Я обернулась к оборотню. Он с ненавистью глядел вслед удаляющейся серой, сгорбленной фигуре.

- Это он поставил тебе на спину клеймо? Вместо ответа парень слегка обнажил осколки зубов и, повернувшись ко мне спиной, стянул куртку.

- Поднимите рубашку, - сказал он.

Я подчинилась. На гладкой, крепкой спине, словно татуировка, рельефно выделялся непонятный знак. Когда я прикоснулась к нему, он слегка обжег меня. Клаус весь напрягся.

- Тебе больно? - тихо спросила я.

- Нет, - ответил он, одеваясь. - Я просто никому его не показывал. Вы первая.

- Клаус, - выдохнула я, - я обязательно найду способ избавить тебя от этого клейма. Поверь мне. Мы вместе это сделаем!

Он улыбнулся своей жуткой улыбкой.

- Я верю вам. Незнаю, почему, но верю.

Мы выехали за городские ворота, они захлопнулись за нашей спиной. Я повернулась к открывшейся дороге и посмотрела, как смотрела бы в лицо судьбы. Конские копыта застучали по линиям ее ладони.

Трактирщик из Бриля

С зарей запели петухи,

И хвойный лес зашелестел,

А в поле у реки

Лежало пять кровавых тел.

"Король и Шут"

Когда я говорила, что люблю лошадей, я говорила правду. Я люблю всех лошадей, без исключения, но свою красавицу-кобылу была готова удушить собственными руками! От долгого сидения в седле у меня заломило поясницу. Я впервые оказалась верхом и потому судорожно сжимала коленями седло и вцепилась в поводья, от чего у меня скоро заболели ноги и плечи. Я каждую минуту боялась сверзиться на землю.

В конце концов, я устала бороться с кобылой и приняла предложение Клауса пересесть к нему. Идти пешком было небезопасно, мне не совсем улыбалось ночевать на улице, а до ближайшего поселения было довольно далеко. Средневековое королевство - это вам не населенный под завязку мегаполис двадцать первого века. Деревеньки и городки раскиданы по всему периметру земель. Даже столица королевства - это был всего лишь большой замок с несколькими пристройками к нему.

И так, сидя впереди парня в седле, я продолжила путь.

Мы молчали. Я все размышляла, осмысливала, пыталась понять... Было слишком много информации для моей бедной головы и событий, и впечатлений за один день. Я всю жизнь мечтала побывать в сказке. Так оно и получилось. И знаете, мне почему-то не очень визжится от радости. Скорее, я в отчаянье. Дело даже не в том, что я похищена из дома и заброшена в феодальную страну, полную всяческой магии и нечисти. Мне, конечно, было страшно, но вместе с тем безумно интересно. Пугало другое - я уже за такой короткий срок пребывания здесь успела связать себя магическим Договором, взяла на себя обязанности, в случае невыполнения которых меня ждала смерть в огне. Кроме того, своими необдуманными словами я подарила надежду человеку-рабу - надежду на освобождение. Сейчас я сижу впереди него, поддерживаемая его руками, и меня мучает совесть. Он поверил мне, искренне, я видела это по его глазам. Не знаю, как, но я должна освободить Клауса! Я не мать Тереза, кидающаяся на встречу первому попавшемуся, у меня нет впереди цели накормить голодных, обуть босых и принести в мир вечное добро и справедливость. Нет. Просто я в порыве эмоций дала слово помочь оборотню, и теперь не могу отказаться от него. Черт возьми, да мне просто противна сама мысль о том, что такой хороший парень, как Клаус вынужден всю жизнь быть шутом, игрушкой сумасшедшего деспота, зависеть от его настроения и желаний!

Вот с такими тяжелыми мыслями я ехала, ненавязчиво притулившись к предмету своих размышлений, слушая его плавный рассказ:

- Надо сказать, Себастьян не зря посоветовал нам отправиться именно на восток - это одна из наименее заселенных частей нашего королевства, за ними находится каменная пустошь. Земли там мало плодородны, а немногочисленные поселения стали излюбленным пристанищем всяческой нечисти.

- Нечисти? Нас что, ждет увлекательно путешествие с добавлением таких местных достопримечательностей, как ожившие трупики, вампирчики, ведьмочки и людоедики?!

- Боюсь, что да. Я немало времени провел на востоке по приказам короля. Обычно эти земли называют темной стороной нашего королевства. Я люблю эти места.

Я обернулась к Клаусу с удивлением. Он жутко улыбнулся:

- Я ведь тоже нечисть, оборотень. Пожалуй, только блуждая по темной стороне, я чувствовал, что живу. Кто я при дворе? Шут, игрушка, магический раб, способный в угоду короля и его вельмож превращаться в собаку, бегать по двору, служить на охоте, таскать королю тапочки. А там, на востоке, я был среди своих, среди таких же не похожих ни на кого существ. Я редко с кем мог общаться, мы вообще сторонимся друг друга, да еще мое клеймо выдавало меня. Но даже когда на меня нападали, когда вспыхивали драки, я был счастлив по-своему. Меня не игнорировали, меня видели, кто-то меня даже боялся.

- Это там ты потерял часть своих зубов? - не сдержалась я.

Клаус ухмыльнулся еще шире, демонстрируя осколки.

- На меня напало четверо волков. Для них я был не просто наполовину человеком, я был и собакой. Вражда между волками и собаками тянется из тех далеких веков, когда псы перешли на сторону человека, стали ему служить. Мы все - одной крови, имеем общих предков, но волки до сих пор не могут простить собакам их предательства.

- Клаус, - не выдержала я, - это... ну, не очень больно?

- Нет. - Он сразу понял, о чем я. - А почему вы спрашиваете?

- Просто в тех фильмах ужасов, которые я смотрела, обычно человека ломает, у него меняются формы, лопается кожа, лезут волосы. Все это сопровождается криками, слезами, кровью, судорогами. А у тебя я не увидела ничего похожего.

- Все эти сказки про мучения при превращении в собаку чушь собачья, прости за каламбур. Может, больно тем, кто насильно был обращен в оборотня, проклятием, например, или укусом, а у меня эти способности с рождения. Я просто открываю свою вторую сущность, освобождаюсь от людских форм. Сквозь меня словно проходит жаркий ветер, все человеческое исчезает, и уже через мгновение я смотрю на мир глазами пса. А что такое "фильмы ужасов"?

- Я тебе потом объясню. А почему именно собака, да еще доберман?

- Нас огромное множество - медведи, собаки, кошки... Это все - маги-перевертыши, а оборотни, превращающиеся только в волков - это вурдалаки, вервольфы. Но для удобства нас всех называют оборотнями, в память об общем предке. И именно от него нам досталось наказание быть подчиненными луне. Раз в месяц, когда на небе всходит полная луна, любой оборотень чувствует нечто вроде зова, неведомого влечения, призывающего раскрепоститься. Кровь закипает в жилах, наружу рвется истинная сущность оборотня. В это период я становлюсь очень раздражительным, могу молоть всякую чушь, мне хочется унестись, влекомым древнейшим инстинктом, в леса, поля, носится в стае подобных себе, быть свободным. Во мне просыпается Зверь, и часто я просто не могу удержать его в себе. Помню, когда я был маленьким, наша мать была просто одержима луной. Она вытаскивала нас на улицу, под ее серебряные лучи и пела от наслаждения, она была просто безумной в такие дни. Правда, в отличие от вурдалаков, маги-перевертыши могут превращаться когда угодно, независимо от фаз луны.

- Суду все ясно, - пробормотала я и зевнула.

От пережитого за этот день меня потянуло в сон. Я прильнула к обтянутой кожей груди и закрыла глаза.

Видимо, я прилично проспала, потому что, открыв глаза, увидела, что солнце уже низко висит над горизонтом. Рядом с ним клубились свинцовые тучи, назревала гроза. К счастью, мы уже подъезжали к какой-то небольшой деревеньке под названием Бриль. Я пересела на свою кобылу, и мы направились на поиски постоялого двора. В то время очень много людей любило бродить по землям, и в каждом поселении, независимо от его размеров, находилось по трактиру, где путник мог переночевать, а то и по нескольку. Это был, фактически, единственный стабильный бизнес, не считая разве что торговли, но тут свои нюансы.

Деревня была среднего размера, довольно уютная, компактная, с узкими улочками, но несколько "неопрятная", даже для средневековья, если вы понимаете, о чем я. Постоялый двор нашелся сразу. Клаус спешился с лошади, помог мне. К нам подскочил мальчишка и увел животных, а мы вошли в трактир.

Я и не предполагала, что в помещение, где никто не курит, может быть настолько дымно. Видимо, здесь еще не придумали дымоходов. Освещен зал был в основном факелами и высокими восковыми свечами, которые добавляли дыма. Кроме того, под потолком в качестве люстры висело большое тележное колесо, утыканное свечками, которые щедро проливали воск на посетителей. Между большими столами с необычайной ловкостью сновали мальчишки и молодые служанки с подносами в руках. В зале звучал заливистый смех, грубые шутки и громкие разговоры. Народу, не смотря на поздний час, а может, как раз потому, что у людей закончился рабочий день и они пришли пропустить сюда несколько кружек пива, было довольно много. При нашем появлении почти все повернули головы. Разговоры поутихли, все с любопытством рассматривали пришельцев. Я пошла под взглядами вслед за парнем к стойке, где суетился плотный, невысокий человек в коричневом фартуке, протирая кружки. При виде нас, он расцвел в такой улыбке, словно мы были для него самыми долгожданными и дорогими гостями.

- Чего изволят молодые люди? - спросил он, не дожидаясь нашего приветствия и вытирая руки о фартук. - Ужин, может, искупаться? - Он понимающим взглядом обвел нас с Клаусом и, видимо сделав некоторые умозаключения, добавил:

- А, может, комнату на ночь? У нас есть прекрасные двуспальные номера.

Наверное, я покраснела. Клаус, по привычке взъерошив и без того торчащие черные волосы, улыбнулся и ответил:

- Две комнаты на ночь. Лучшую комнату для леди, и что-нибудь для меня.

Трактирщик слегка поежился. Клаус, видимо, научился умело использовать свою жуткую беззубую улыбку. Он смотрел на трактирщика из-под лобья, глаза у него были, как у наркомана. Я включилась в игру. Наматывая на палец прядь волос, я скопировала взгляд Клауса, прикинувшись душевно больной и медленно, растягивая слова, словно наркоманка, промурлыкала:

- И ему лучшую. Из того, что останется. Мы любим все самое лучшее.

Я прищурила глаза, словно в порыве жажды облизав губы.

- Д-да, конечно, - проговорил трактирщик, - только все самое лучшее для молодых господ. Конечно. Грог! Где ты, ничтожный мальчишка?! Быстро сюда!

С другого конца помещения открылась дверь, и к трактирщику подбежал мальчишка лет двенадцати с рыжими кудрями.

- Ты звал меня, отец?

- Да, молодые люди желают переночевать.

Мальчишка шмыгнул носом, утерев его предплечьем, и понимающе кивнул:

- Номер на двоих? Молодожены, или просто любовники, скрывающиеся от семей?

- Не мели чепухи, - трактирщик отвесил сыну подзатыльник. - Приготовь скорее две лучшие комнаты. Шевелись!

Шмыгнув носом опять, пацаненок умчался, а хозяин с улыбкой обернулся к нам.

- Может, молодые господа проголодались? Могу предложить прекрасный ужин, пока топятся камины в ваших комнатах. Посидите, отдохните, еда придаст вам силы и энергии.

Интонация, с которой все это было сказано, говорила о далеко идущих выводах, сделанных трактирщиком, но я проигнорировала это. Что делать, если у человека свое восприятие мира?

Клаус повернулся ко мне:

- Проголодались, леди Элина?

- Еще бы, - капризно протянула я, надув губы. - Последний раз я ела еще утром, как раз перед тем, как ты меня благополучно похитил. И, пожалуйста, не называй меня леди.

Парень все с тем же жутким выражением лица обратился к трактирщику, застывшему в ожидании.

- Отдай приказ на кухню, пусть готовят все лучшее. - Он подтвердил свои слова звоном монет, брошенных на стойку, которыми нас в изобилии снабдил король. Взгляд трактирщика потеплел, а улыбка стала еще шире. - А пока покажи нам наши комнаты, мы хотим положить вещи.

- Разумеется, одну секундочку.

Трактирщик засуетился, побежал на кухню, на ходу выкрикивая приказы кухаркам, а я тем временем обернулась, разглядывая зал.

Большинство посетителей потеряло к нам особый интерес, и теперь развлекалось, кто во что горазд. Дождь, забарабанивший по крыше, был заглушен песнями, выкриками и звоном посуды. Основная масса посетителей сгрудилась вокруг одного большого стола. Видимо, это была уже давно сложившаяся компания, каждый вечер проводившая здесь. Я словила на себе внимательный взгляд одного посетителя. Он широко ухмыльнулся, дернув бровью. Я отвернулась.

Вернулся трактирщик. Мы с Клаусом последовали за ним к лестнице, ведущей на второй этаж. Я спиной чувствовала на себе все тот же взгляд.

Мы прошли по длинному деревянному коридору, нам показали на соседние двери, и потом, извинившись, трактирщик убежал к своим клиентам. Я и Клаус разошлись по комнатам.

Я вошла в довольно просторное помещение, с деревянными стенами и камином возле окна. В комнате находилась широкая деревянная кровать с несколькими одеялами и подушками, стулья, стол с канделябрами, полными свечей. Кроме того, тут висело зеркало, был небольшой шкаф, умывальник с водой, ну и разное, по мелочи. Я сбросила свою сумку на кровать и сняла куртку, растянувшись на постели. Камин бойкий мальчишка Грог уже успел растопить, и пламя весело трещало, согревая помещение. На столе горели свечи, отбрасывая неясные тени на стены. В дверь осторожно постучали.

- Да, кто там?

- Леди Элина, это Клаус.

- Клаус, заходи, конечно, - я приподнялась. В комнату вошла гибкая фигура парня. Он, как и я, снял куртку, и тонкая рубашка обтягивала крепкий торс. При свете свечей и камина это выглядело очень, скажем... я впервые посмотрела на Клауса, как на существо противоположного пола. - Ну, как тебе комната? - спросила я.

- Неплохо для такого заведения, - ответил он, осматривая мою. - Надеюсь, ваша комната вам тоже понравилась?

- Пожалуй, это единственная радость за этот сумасшедший день. Я так напереживалась сегодня, что любая ночлежка с кроватью показалась бы мне номером пятизвездочного отеля.

Клаус старательно сделал вид, что понял, что такое "пятизвездочный отель". Он присел на стул, по привычке растрепывая во все стороны свои черные волосы. Я перевернулась на кровати, легла поперек ее, лицом к оборотню.

- Слушай, ты всегда, когда хочешь снять комнату в каком-нибудь трактире, строишь из себя душевно больного? На хозяина трактира ты произвел впечатление, даже мне стало не по себе.

Клаус демонстративно клацнул зубами:

- Я бы так не сказал. Вы здорово мне подыграли.

- Из нас получится колоритная, немного шизоиденькая, симпатичная парочка.

- Просто эти люди всегда ценили две вещи - диктат сильной руки и звон монет. А к ненормальным вообще относятся очень осторожно, и редко когда их трогают. Я этому научился уже давно.

- Слушай, филин, что ты такое кушаешь, что ты такой умный?

Клаус пожал плечами и добавил:

- А еще, честно говоря, я просто обожаю морочить людям головы.

Я скатилась с постели, подошла к нему.

- Для полноты образа тебе не хватает пары деталей.

У меня в голове возникла идейка, и я направилась к камину. Просто я вспомнила то, что мы вычудили в замке, и теперь, взяв немного теплой сажи с камина, навела Клаусу черные круги вокруг глаз. У него просто поразительные красивые глаза - карие, лучистые, с длинными ресницами. Потом во мне разыграло воображение, и я продолжила дальше свои коварные действия. Во мне резко проснулся талант художника. Я собрала воск со свечей в плошку, стоящую на столе, и начала пальцами ставить торчком отдельные пряди, закрепляя их воском, как гелем для волос. Это ведь вам не парафин, застывающий через несколько секунд после стекания со свечи, а настоящий пчелиный воск. Клаус терпеливо сносил все мои издевательства.

Через пятнадцать минут я любовалась на произведение рук своих, сияя, как медный таз. Я подвела его к зеркалу.

- А ну-ка, улыбнись, как ты любишь, - приказала я.

Клаус подчинился, изогнув свои брови под невероятным углом. В сочетании с отсутствующими зубами, черными кругами вокруг глаз и волосами-иголками, зрелище было кошмарным!

- Теперь уже никто точно не будет сомневаться, что у тебя не все дома, - удовлетворенно сказала я.

- Теперь моя очередь.

- Что?! Ты хочешь, чтобы я выглядела как сбежавший из лечебницы опасный психопат?! Фигу!

Клаус схватил меня за руку, словно боясь, что я сбегу:

- Э, нет, благородная леди. Я позволил творить с собой все, что вам взбрело в голову, и у меня теперь тоже есть пара идей, как сделать из вас достойную пару психопата.

- Я тебе не позволю!

- А это уже дискриминация!

- Нет, это превосходство пола!

- Но так нечестно!

- А жизнь вообще несправедливая штука!

- Леди Элина, я ведь вас все равно не отпущу!

- А если я буду плакать, стенать, умолять, ныть и биться в истерике? Ладно, не делай такое скорбное лицо, я согласна.

Честно говоря, я лукавила. Мне самой было безумно интересно, какого монстра из меня сделает Клаус.

Через полчаса я посмотрелась в зеркало, и меня едва кондрашка не хватила. Как хорошо, что моя родная мама меня в таком виде не увидит, а то инфаркт миокарда ей будет обеспечен!

Волосы мне всколотили, также намазали воском, отдельные прядки Клаус намазал какой-то вязкой, огненно красной жидкостью вперемешку с зеленой. На лбу он их перевязал кожаным ремешком с серебряными кулончиками. Красными он мне сделал и брови, а глаза, обведенные все той же сажей, казались жуткими и делали меня похожей на... даже сказать точно не могу, на кого. Лицо казалось неестественно бледным. Может, я слишком подробно все описываю, но просто, если б не наши дурацкие идеи с маскарадом, то все могло бы обернуться совсем по-другому. К тому же, мне все было очень интересно, я старалась запомнить каждую деталь.

В дверь снова постучали. Мы с Клаусом, как по команде, обернулись.

- Войдите!

Сунувшаяся было в комнату голова рыжего сына трактирщика, увидев нас, тут же с писком скрылась. Через секунду, правда, она снова влезла и, стараясь не смотреть на наши размалеванные физиономии, доложила, что наш ужин ждет нас.

- Хорошо, - командирским голосом ответила я, - можешь идти.

Мальчишка с готовностью умчался. Да, вдвоем мы производили впечатление.

Когда мы спустились, компания за столом поредела. Осталось всего пятеро человек, видимо, постоянные клиенты. Нам накрыли стол рядом с камином. За столом шло такое веселье, что на нас обратило внимание лишь несколько человек. Когда я проходила мимо пьянствующих мужиков, один из них хлопнул меня по заду. Я резко развернулась на 180 градусов, явив себя в полной красе. Сзади подошел Клаус, обнимая меня за плечи.

- Какие то проблемы, приятель? - спросил он, широко улыбаясь.

Мужик отшатнулся от нас.

- Чертово отродье, - пробормотал он.

- Любимый, - ненавязчиво подкатываясь под родную подмышку парня и решив продолжить игру, промурлыкала я, - он нас обидел.

- Он оскорбил тебя, дорогая?- подыгрывая мне, спросил Клаус. Он нагнулся к мужику, заглядывая ему в глаза. Тот не выдержал взгляд. Наверно, потому что все же Клаус был наполовину человеком, и его глаза обладали каким-то гипнотизирующим, неприятным свойством.

Из-за стола поднялся еще один из собутыльников:

- Эй, парень, может, мы спокойно во всем разберемся? Не очень бы хотелось портить такой вечер и вредить хозяину.

Клаус поднял голову:

- Он оскорбил мою подругу, благородную леди.

- Да он даже и не думал, что б обижать твою девку, это ж ведь дело плевое, по заду хлопнул, рази ж это оскорбление для нее? Наоборот совсем даже. Грех увидать такие яблочки, да в штанах, и не оценить их.

Я почувствовала, как закипаю. Клаус одним прыжком вскочил на стол:

- Ну, все, приятель, ты меня разозлил.

С грохотом отодвигая стулья, из-за стола начали подниматься остальные. Дело грозило обернуться грязной трактирной дракой. К нам поспешил взволнованный трактирщик, вызванный из кухни сыном. Клаус уже стоял в открыто боевой позе, в его глазах читалась такая решимость, от которой мне стало не по себе.

- Что здесь происходит?!

На этот решительный, громоподобный окрик обернулись все. На входе у двери стоял невысокий, плотный человек в сером шерстяном пальто и впечатляющей лысиной. При виде его все посетители и трактирщик заметно стушевались. Между тем, человек внимательно разглядывал нас двоих. После паузы, он продолжил:

- Так вот как у нас теперь принято принимать гостей? Я только узнал от других посетителей, что к нам, в наше славное селение, пожаловали гости, спешу сюда, чтобы по древним обычаям поприветствовать пришельцев в городе, побеседовать с ними, выполнить долг хозяина, и какую картину я тут застаю? Драку, пятеро на одного?

- Господин судья, - пробормотал трактирщик, вытирая выступившую испарину. - Вы просто не совсем правильно поняли, мои посетители просто немного повздорили, но я уверен, что все окончилось бы благополучно. Они просто немного не поняли друг друга.

- Господин судья? - спросил Клаус, спрыгивая со стола. - Как я понимаю, вы тут следите за порядком? Вам следует тщательнее выполнять свои обязанности, молодая леди уже не может просто пройти мимо, чтобы не нарваться на оскорбление.

От такого обвинения пятерка побледнела и втянула головы в плечи. Ого, да этот мужичок имеет здесь непререкаемый авторитет! Судья обратился к моему защитнику:

- А вы, молодой человек, собственно кто такой, чтобы указывать мне на мои обязанности. - Он критически осмотрел нас с ног до головы. - Ваш вид не внушает особого доверия, а уж молодая леди... Юная девушка, разгуливающая в мужском наряде, с размалеванным, как у демонессы лицом, в обществе не менее странного типа, не очень похожа на леди.

- А вы на меня не наезжайте, господин хороший, я же вас не трогаю, - огрызнулась я. - Между прочим, я ведь тоже человек, у меня нервы. Я ведь таких эпитетов могу понавешать... у тебя ушки зааплодируют, и кожа мелкой сыпью покроется. Не доводи до греха, дядя, я маме обещала пожилых и нервных в ближайшие пять дней до инфаркта не доводить.

В зале повисла гробовая тишина... На меня смотрели, как на сумасшедшего, бросившегося против бронепоезда с бритвенным станком. Судья огляделся, все присутствующие, кроме меня и Клауса, спрятали глаза.

- Я так понимаю, именно вы, девушка, стали причиной разыгравшегося здесь скандала? Ваш обидчик сейчас же принесет вам свои извинения, и мы уладим дело мирным путем. Я надеюсь, мое желание обоюдное?

Клаус скрипнул зубами, но я понимала, что глупо продолжать ссору. Хотелось поскорее замять этот досадный инцидент, и я кивнула. Тот посетитель, из-за которого, собственно, все и началось, сбивчиво пробормотал извинения, и мы разбежались по углам.

Мы с Клаусом уселись за свой стол и воздали должное ужину. К нам подошел судья.

- Надеюсь, произошедшее в этом трактире не останется надолго в вашей памяти. Мы всегда стараемся быть очень гостеприимными, но очень часто, из-за близости к темной стороне, в наше селение заглядывает множество подозрительных лиц. Никто не знает, кем они могут обернуться в следующий момент... Я поговорил с трактирщиком, он сожалеет о поведении своих посетителей, и за этот ужин, как и за проживание в его трактире, вы можете не платить. Будьте нашими гостями. От лица жителей нашего города хочу поприветствовать у нас, надеюсь, вы задержитесь и останетесь довольны.

- Благодарю, - чавкая забитым ртом, ответила я. - Нам тоже очень жаль, что все так получилось. Поблагодарите всех жителей от нашего имени.

- Всего хорошего, - ответил судья, и уселся за отдаленный стол с кружкой пива.

Я наконец-то поела вволю, и теперь меня поклонило в сон. За этот день я потратила слишком много энергии. Случайно я поймала взгляд трактирщика. Он смотрел на меня взглядом очковой кобры. Я не придала этому значения.

После ужина мы с Клаусом поднялись наверх. Мы еще долго стояли у порога, вспоминая прожитый день.

- Клаус, прости, что из-за меня ты чуть не угодил в передрягу. Те пятеро выглядели, как настоящие уголовники.

- Леди Элина, да от самой мысли, что этот... Да кто я буду, если не встану на защиту вашей чести. Вы моя подруга, хозяйка, вы девушка, в конце концов! А я мужчина, до конца вашей миссии моя прямая обязанность - защищать вас. И после нее я всегда готов встать на защиту ваших жизни и чести!

- Клаус, какая патетика! Тебе в театр надо, в кино, в высокое искусство, а не здесь штаны протирать! - Скупо поаплодировала я и добавила: - А, может, судья прав? Ну, какая из меня благородная леди? Я не умею ездить верхом, танцевать вальс и вышивать крестиком, и манеры мои оставляют желать лучшего!

- Именно поэтому с вами так интересно. Я повидал на своем веку, как вы говорите, "благородных леди". Все они напыщенные, холодные дуры, в мыслях у них одно - поскорее выйти замуж! Ко мне они относятся, как к существу третьего сорта. Знали бы вы, какие только капризы мне не приходилось исполнять!

- Все равно. Просто знай, что если надо, я и сама могу в обидчика плюнуть, да так, что он захлебнется.

- Отлично. В следующий раз так и поступим - вы будете тренироваться в плевках на расстояние, а я буду разминать суставы на ногах и руках.

- Ага, повеселимся на славу. Только еще раз напоминаю - я тебе не хозяйка! Прекрати мне "выкать"! По сути, я такая же рабыня короля, и в случае не выполнения приказа его величества, меня ждет ужасная смерть. Погибну, как Жанна Д` арк, в огне девственницей.

Клаус покраснел, и, пожелав мне спокойной ночи, скрылся в своей комнате.

Я натянула на себя кружевную рубашку, ту самую, запасную, и с наслаждением растянулась на кровати. Сквозь сон я невольно слышала песни и выкрики - внизу продолжалось веселье и гульба. По крыше барабанил дождь, прекрасно аккомпанирую звукам, доносящимся снизу.

Проснулась я от неясного ощущения опасности, мне в лицо кто-то жарко дышал, и я продрала глаза, с трудом различив в темноте нечто большое. Мне в лицо страстно дышала огромная голова. Желтые глаза, повышенная волосатость, кошмарные зубы и плотоядный взгляд - все это производило впечатление. Когда я во всей полноте осознала нависшую надо мной волосатую опасность, то издала такой потрясающий вопль, что чудовище в ужасе отпрянуло в сторону. Для него мой крик прозвучал, как пытка китайским ультразвуком. Чудовище наверняка привыкло, что его жертвы любят повизжать перед смертью, но такого он никак не ожидал. Монстр, сраженный моими вокальными данными, отскочил в угол комнаты, а я, кубарем скатившись с кровати, отлетела в другой угол, не прекращая орать, как угорелая.

Чудовище немного пришло в себя, и теперь решительно направлялось в мою сторону, намереваясь схватить меня и употребить с гарнирчиком. Оно схватило меня за пояс, оглушив громоподобным ревом. Я пару мгновений просто не могла прийти в себя от шока, потом сработали защитные рефлексы. Соорентировавшись, я мстительно двинула чудовище ногой под челюсть, а потом ногтями впилась в волосатые руки, или, точнее лапы. В комнате черной молнией мелькнула неясная фигура животного и вцепилась в монстра! Тот взвыл и отшвырнул меня, заинтересовавшись исключительно новым противником. А я, забившись в угол, наблюдала за происходящим. На небе распогодилось, во дворе все еще слышались звуки неутихающего веселья - подвыпивший народ вовсю резвился под светом месяца. А тут, в моей комнате, под тем же светом того же месяца, сражались невиданный монстр и оборотень-доберман.

Первые несколько минут вообще ничего нельзя было разглядеть - сплошное мелькание лап, когтей и зубов. Чудовище было низкое, волосатое, но сильное и довольно резвое. Клаус обладал мощными челюстями и когтями, но уступал противнику в силе и весе, так что борьба велась с попеременным успехом. Наконец, они вдвоем застыли в оригинальной позе: тот монстр, что рискнул на меня покуситься, надрывно ревел, стоя на одной ноге, руками (или, вернее, передними лапами) он на весу держал за хвост черного добермана, а тот невозмутимо жевал ногу противника. С перепугу я почему-то бросилась тянуть Клауса за задние лапы:

- Пусти! Плюнь, тебе говорят! Что ты в рот всякую гадость тащишь, пес шелудивый! А вдруг у него бактерии? Он наверняка уже лет сто не мылся!

Пес с великой неохотой разжал челюсти, и недоеденное чудовище рухнуло на пол. Доберман замер в боевой стойке. Монстр прикинул быстренько, каковы его шансы на победу в этой схватке, обмозговал обстановку (если у него были мозги), оценил свои возможности, приплюсовал банальную логику и... бросился наутек из комнаты. Доберман немного постоял в задумчивости и решил, что продолжать погоню бессмысленно. Через секунду на полу моей комнаты сидел симпатичный парень с черными лохматыми волосами, тоже, как и я, в одной рубашке.

Он подошел ко мне.

- С вами все в порядке?

- Ага, - от души кивнула я, стараясь справиться со стучащими зубами. - Только колени пляшут мелкой дрожью, быстро, но отчетливо.

Я выпрямилась, поправляя свою рубашку. Клаус, стесняясь, быстренько развернулся, давая мне возможность надеть штаны. Лунный свет очень красиво подчеркивал все линии его роскошного тела, и я чувствовала, что сама готова завыть от нереализованных желаний и возможностей. От моих грустных мыслей меня отвлек истошный визг, доносящийся с улицы. Мы оба ринулись к окну. Там, как вы помните, после дождя резвилась кучка собутыльников. Но нашим глазам представилась ужасная картина: вся шумная толпа неслась по залитому лунным светом полю, а за ней, с громким ревом и, прихрамывая, бежал мой ночной посетитель. Я отпрянула от окна, боясь смотреть дальше. Вскоре все они скрылись из вида. Я отвернулась, тыкаясь в спасительную грудь Клауса. Мы ничего не могли сделать и ничем не могли им помочь. Клаус прижал меня к себе. Я только сейчас начала осознавать реально, чтобы со мной произошло, если б мой верный телохранитель не примчался на помощь. Господи, смогу ли я когда-нибудь тебя отблагодарить за такого верного и смелого друга?! Меня заколотила нервная дрожь, я судорожно вцепилась в надежные плечи. Существо третьего сорта?! Наполовину человек?! Нечисть?! Раб?! Идиоты, какие они все идиоты! Несмотря на все трудности жизни, он не стал моральным уродом, не потерял самого себя, остался таким же смелым и готовым прийти на помощь в любой момент!

Клаус осторожно подвел меня к кровати и усадил на постель.

- Леди Элина, вы как? Он ничего не успел вам сделать?

Я помотала головой, не в силах ничего произнести из-за внезапно напавшей немоты.

- Нужно лечь спать, как бы страшно вам не было, - словно маленького ребенка, начал уговаривать он меня, чем совершил грубую ошибку - я не люблю, когда надо мной начинают сюсюкать и причитать.

Я вырвалась из Клаусовых рук:

- Вот только не надо со мной, как с идиоткой разговаривать! Тоже мне, Зорро с хвостиком! Ну, зачем ты начал его кусать? Видел, какой он волосатый! У него ведь блохи могут быть и другая гадость! А вдруг он заразный!

Клаус смотрел на меня, как баран на новые ворота.

- Я оборотень, у меня иммунитет, - наконец, выговорил он.

Ну, все, доходим оба! Мы немного посидели, помолчали, не в силах ничего сказать, и решили, наконец, улечься спать. Только на этот раз Клаус категорически отказался уходить к себе и оставлять меня одну. Он заново разжег огонь и всерьез намеревался ночевать возле камина на коврике. Я немного полежала, глядя на пламя, а потом подвинулась на кровати:

- Клаус, иди сюда. А то пол холодный, не дай Бог, подхватишь воспаление легких, кто меня потом спасать будет? Да не бойся, я буду хорошей девочкой и не стану приставать. Честное слово!

Клаус уже устал удивляться за этот день. Он лишь обреченно вздохнул, немного подумал и превратился снова в добермана. Я призывно похлопала по постели. Не подумайте ничего такого, после всего пережитого я работала уже на сплошных рефлексах. Просто таким движением обычно зовут собак на диван или кровать.

Пес прыгнул ко мне, и я заснула, обняв его за крутую лоснящуюся черную шею.

Я проснулась, почему-то страстно обнимая Клауса за... пояс. Он, видимо, во сне превратился снова в человека. Одна моя рука покоилась, обнимая его за талию, другой я вцепилась в его черные растрепанные волосы. Он в свою очередь спал, положив мне голову на плечо, а руками обнимал за пояс, ну и немного ниже... Пару секунд я лежала, пытаясь сообразить, что и как в этом мире и не было ли произошедшее ночью лишь плодом моей буйной фантазии. Через минуту проснулся и сам парень. Мы внимательно посмотрел друг другу в глаза, подумали... Потом бочком-бочком начали аккуратно отдвигаться друг от друга. Я осто-рож-нень-ко начала выпутывать свои пальцы из его волос... он так же осторожненько начал убирать свои руки с моей талии... В итоге мы кубарем разлетелись в разные стороны, неудачно свалившись по обе стороны узкой кровати. Я лежала на полу, безуспешно пытаясь выпутаться из-под одеял. В конце концов, я просто стала похожа на большой узел с тряпьем, с одного конца которого торчала моя голова, с другого - ноги. Клаус виновато, на четвереньках подполз ко мне и начал активно помогать освободиться, не в силах ничего произнести. В конце концов, меня, помятую, извлекли из одеяльного плена, словно бабочку из куколки. Я кое-как поднялась, приглаживая лохматые волосы.

- Не говори ни слова! - взвизгнула я, видя, как Клаус открывает рот. Потом гордо повернулась к камину, собирая расшвырянные одеяла.

Парень все понял и тактично удалился. Я немного успокоилась, умылась, привела себя в полную боевую готовность и была полна решимости пойти к Клаусу, высказать все, что я думаю, но меня прервали.

С улицы, где просыпался город, стали доносится крики, по коридору затопали ноги. Я бросилась к окну. На улице, возбуждено галдя, толпился народ. Я решила сойти вниз, встретив по дороге тоже привлеченного шумом Клауса.

Проходя мимо кухни, я заметила мальчугана. Того самого Грога, сына трактирщика. Он, при виде нас, испугано пискнул и скрылся за дверью. Я пожала плечами и вышла во двор.

На улице происходило что-то невообразимое. Кто-то голосил, кто-то ревел, кто-то просто, как и я, ничего не понимая, рассматривал окружающих. В толпе послышались крики:

- Несут! Несут!

Народ расступился, пропуская вперед страшную делегацию. Когда я увидела ближе, что именно страшного было в ней, я почувствовала, как к горлу подкатывает ужас и тошнота. Несколько мужчин на носилках несли пять окровавленных тел. Они были страшно изувечены, в лохмотьях, с исковерканными лицами, но я сразу узнала их. Это были те пятеро человек, что вчера допоздна засиделись в трактире. И именно за ними гнался по залитому лунным светом полю страшный монстр...

Несколько женщин с рыданием бросилось к мертвым телам. Вокруг участливо толпились люди, все прятали глаза.

- Бедные, бедные, как же им теперь, без мужей-то, - громко вздохнув, сказала стоящая рядом со мной пожилая женщина, утирая слезы сострадания.

- Что произошло? - рискнула спросить у нее я. Она снова вдохнула и ответила:

- Да вот, говорят, нашли их в поле, растерзанных. Видать, по "синему" делу забрели туда, и там их...

Она снова утерла слезы. Из толпы вышло несколько женщин, они начали уговаривать своих подруг дать возможность мужчинам отнести тела в их дома. Уже бывшие дома... В конце концов, они согласились, и теперь шли, словно сомнамбулы, вслед за носильщиками, поддерживаемые подругами. Народ начал медленно расходиться по домам, обсуждая произошедшее.

Стоять на улице не имело смысла. Я обернулась к Клаусу:

- Уведи меня отсюда. Сейчас же! Собираем вещи и уходим!

Я сразу решила, что никому рассказывать о том, что было в моей комнате ночью, не стоит, все равно не поверят, а еще могут решить, что это мы во всем виноваты. Парень согласно кивнул, и мы направились в трактир. Я немного задержалась возле стойки бара, рядом с которой висело зеркало, поправляя волосы. Краем глаза я увидела какое-то движение. Я присмотрелась: сзади меня, сбоку, из двери, ведущей в кухню, осторожно выглянул трактирщик. Я, повинуясь, неизвестному инстинкту, спряталась под стойку и стала наблюдать. Мужик, прихрамывая и неся в руках небольшой мешок, направился мимо меня к лестнице. Под ней находилась небольшая каморка. Открыв ее, он оставил мешок там, и так же осторожно, прихрамывая, вернулся на кухню. Он был настолько занят тем, чтобы никто - с улицы или с лестницы - не увидел его, что меня не заметил.

Во мне разыгралось любопытство. Я, на свой страх и риск, сунулась в каморку и развязала мешок. Рассмотрев то, что в этом мешке лежало, я быстро затолкала его обратно, захлопнула каморку и понеслась наверх, в комнату Клауса.

Он стоял, обнаженный до пояса, пересматривая свой небольшой гардероб. Увидев меня, он продемонстрировал впечатляющую дыру на рубашке:

- Видимо, вчерашнее сражение не осталось бесследно для меня. Эту рубашку можно выкидывать. А жаль, она мне очень нравилась, редко где можно такую достать. Заморский шелк. Она не подошла королю по размеру, и он подарил ее мне.

- Плюнь на рубашку, купим тебе другую. Собирай манатки, делаем ноги отсюда.

Я помчалась к себе в комнату, стала лихорадочно собирать свои вещи. Неясный шум за дверью отвлек меня. Я рискнула выглянуть: по коридору шла решительная толпа жителей города. Она направлялась в мою сторону. Я с тихим ужасом скрылась в комнате, в голову начала забредать ужасная догадка. Мимо моей комнаты протопало множество ног и ворвалось в комнату Клауса.

- Вот он! Хватайте оборотня! Ты за все ответишь, убийца!

Послышался неясный разговор, удивленные выкрики, а потом - ужасный грохот, словно кто- то выбил дверь, и совсем уж непонятные звуки. Очень плохие, страшные.

Я не выдержала, как идиотка выскочила в коридор и застала там ужасную картину: с десяток крестьянского вида мужчин избивали моего Клауса! Он пытался им сопротивляться, но те расстарались на славу, да и что мог сделать парень один против десятка?! Я никогда не думала, что может быть такая жестокость! Да какая там драка! Они просто избивали его, пользуясь своим преимуществом. Парень, видимо, попытался превратиться в добермана, за что получил ощутимый удар в живот. Он валялся на деревянном полу, скрючившись, словно личинка, из его рта и носа хлестала кровь. Крестьяне избивали его ногами, направляя удары куда попало. Они явно испытывали от процесса удовольствие. Гады! Твари! Я видела все, как в тумане, потому что в этот момент что-то кричала, пробираясь сквозь бушующих мужиков, пытаясь помочь Клаусу. Весь мир передо мной вдруг заволокло горячей розовой пеленой слез и ненависти. Это было ужасно глупо, нелепо и смешно, но мне было чихать на все. Я впервые поняла, что такое зло! Клаус уже не шевелился, просто куском плоти валяясь на полу. Его голова безвольно подрагивала в такт ударам, волосы слиплись от крови.

- За что?!!

При виде меня, мужчины заревели еще громче:

- Это что, его любовница!? Хватайте и ее, наверняка на пару действовали!

Я не успела опомниться, как меня схватили тоже. Я изогнулась и влепила одному, особо активному, коленом между ног. Тот тонко взвыл, согнулся и наотмашь ударил меня по лицу. Перед глазами все разлетелось цветными искрами. Меня и Клауса подхватили под руки, и вот так нас, избитых, потащили через весь трактир, по улице, на площадь. Из окон выглядывали возбужденные лица, все спрашивали у всех, что случилось, а, узнав, выбегали из домов и шли вслед за толпой. Все предвкушали славное развлечение. Где-то я читала, что раньше суд был делом общественным, на него ходили, как на спектакль, в котором к тому же можно было лично поучаствовать, и, если повезет, полюбоваться на казнь.

Наконец, нас доставили на площадь. Меня и Клауса привязали спинами друг к другу, приставили к нам нескольких сторожей, а остальные начали готовиться к народной забаве. Я немного удивилась тому, что даже суда не было, но у них, видимо, свои взгляды на социальную справедливость. Парня так избили, что он потерял сознание, и на мои попытки привести его в чувство не реагировал. Один из стражников откровенно пялился на меня, похабно улыбаясь.

- Че уставился, придурок? В детстве в солдатиков не наигрался?!

- Тише, тише, девка. Покричишь еще, когда до меня очередь дойдет. Сжечь мы тебя не можем, как никак девушка, - при этом слове он хихикнул, - будешь откупаться тем, что имеешь. Натурой.

- Завали хлебало, село неасфальтированое, или я изуродую тебя, как Бог черепаху!! Тоже мне, натуралист! Только прикоснись ко мне, и я навсегда оставлю твою жену вдовой, а детей - сиротами!

В ответ мне громко расхохотались. Я отвернулась, стараясь держать себя в руках, понимая, что моя злость еще больше смешит их. "Плохой день, очень плохой день", - бормотала я про себя.

Между тем, на площади вовсю кипела работа. В утоптанную землю врывали высокий деревянный столб, вокруг него укладывали связками хворост. Черт возьми, да какой тут суд! Нас просто сожгут, как нечисть и пособников дьявола. Хотя нет, сожгут только Клауса, а я буду отрабатывать свои грехи, как смогу. От этой мысли мне стало плохо.

К нам подошло несколько парней, неся в руках ведро воды. Они с размаху вылили ее на Клауса, парень слабо мотнул головой и пришел в себя.

- Отлично, берите его, - скомандовал один из стражников, и Клауса, несмотря на мои крики, отвязали и потащили к только что врытому столбу. Его привязали к нему, обложив вязанками хвороста. Меня рывком поставили на ноги, показывая на обозрение всем присутствующим. Вперед, как лицо от народа, выступил знакомый мне судья с лысиной и в пальто. Он встал перед столбом и произнес краткую речь:

- Друзья мои, мы собрались здесь по, увы, печальному поводу. Все вы знаете, какое несчастье постигло наших уважаемых сограждан этой ночью, - судья устремил взгляд в толпу, где, словно в ответ на его слова, зазвучал рев нескольких баб. - Мы искренне сочувствуем горю, павшему на головы их семей (рев зазвучал громче.), но зло не осталось безнаказанным! Мы поймали того, кто совершил это ужасное преступление. И это чудовище - перед вами! - Мужик взмахом руки указал на Клауса. У парня были множественные кровоподтеки на лице, на обнаженном торсе, кровь стекала на кожаные штаны. Он вяло водил головой из стороны в сторону, по виску тоже обильно текла кровь.

- Эй, я возражаю! Его вина не доказана, я требую права на суд! - во всю мощь своих легких заорала я, безуспешно пытаясь вырваться из крепких рук. Судья обернулся ко мне.

- Не доказана? Вчера вечером я стал свидетелем нешуточной ссоры, произошедшей между этим оборотнем и погибшими, он так и жаждал драки с ними! Кроме того, около тел мы нашли вот это! - Он на вытянутой руке продемонстрировал всем изрядный кусок кружевной ткани. - Во всем нашем городе ни у кого нет такой ткани или одежды из нее. Единственный ее обладатель - ваш любовник, молодая леди.

Я пропустила мимо ушей заявление о нашей с Клаусом интимной связи, и снова обратилась к судье:

- Я могу поклясться всем, что только есть святого, этот человек не убивал!

- Девушка, ваши клятвы не помогут, приберегите их для другого случая. Ваш дружок - оборотень, слуга дьявола, его вина доказана.

Крики, какими наполнилась толпа, заглушили мои попытки что-то там возразить. Судья вновь обернулся к народу.

- Итак, сограждане, мы собрались здесь, чтоб предать очистительному огню душу молодого человека, уже ставшего на службу дьяволу. Мы искренне сожалеем о его заблудшей душе и молим господа Бога простить его, как мы прощаем...

- В смысле, вы его отпустите, - не поверила я своим ушам.

- Да нет, - отмахнулся судья, - это просто дежурная фраза такая. Вы что, хотите испортить нам церемонию?

- Нет, я просто хотела наполнить вам о праве последнего желания. Надеюсь, эту традицию вы тоже не будете нарушать? - В моей голове начал созревать план.

- Вы правы, мы ведь цивилизованные люди, - ответил судья и повернулся к Клаусу. - Молодой человек, ваше последнее желание?

Парень в ответ лишь просто качнул мокрой головой.

- Господин судья, вы же видите, что он не в состоянии что-либо желать! Но я в состояние. просите его - он не будет возражать против того, что его желание выскажу я. Ведь так?

Все с интересом глянули на избитого оборотня. Тот ответил неразборчиво, еле шевеля разбитыми окровавленными губами:

- Пусть говорит молодая леди.

- Ну, раз так, я вас слушаю. - Судья обернулся ко мне. Я кивком подозвала его ближе и негромко заговорила:

- Я хочу, чтобы вы направили своего человека в тот трактир, в котором мы остановились вчера вечером. Там, в каморке под лестницей, лежит мешок. Пусть его принесут мне. Таково мое последнее желание!

Судья, может, и удивился, но виду не подал. Он подозвал к себе одного из молодых парней и повторил ему мою просьбу. Тот кивнул, уточнил дорогу и умчался, а я, собравшись с духом, повернулась к народу:

- Слушайте меня, люди! Для вас мы - чужаки, новые люди, со своими привычками и взглядами на жизнь. Для вас чужак - то же, что и оборотень, а оборотень то же, что и убийца.

- Верно сказано! Казнить убийцу! Сжечь оборотня! - зашумела толпа, но я перебила крики:

- Я еще не закончила! Как бы там ни было, я могу и докажу вам, что мой друг - не убийца. Он лишь жертва наглой подставы! Он оклеветан и страдает безвинно! Я могу назвать вам имя истинного убийцы!

Люди немного притихли, с интересом прислушиваясь.

- Вчера ночью, когда я мирно спала после тяжелого дня, я проснулась оттого, что мне в лицо дышал монстр. Ужасное чудовище, жаждущее крови! Я бы погибла вчера, если б не этот парень, который стоит сейчас перед вами, связанный и беззащитный! Он сумел прогнать монстра, но при этом серьезно ранив того в ногу.

Вперед, прихрамывая, выдвинулся трактирщик, тот, у которого мы остановились:

- Не слушайте ее люди! Она ведь за одно с этим чертовым отродьем. Да видели бы вы ее вчера, в моем трактире! Лицо размалеванное, как у демонессы, в штанах, никаких манер!

- А ты вообще молчи, блоха в памперсах! - огрызнулась я. - Хромай себе потихоньку! Кстати, хорошо, что ты вышел. Полюбуйтесь люди! Еще вчера вечером он был совершенно здоров, а теперь... Что случилось с твоей ногой? Покажи нам свою рану!

Трактирщик стушевался под любопытными взглядами, но все же взял себя в руки и приподнял штанину. На ноге кровоточила ужасная рана. Все вздохнули от удивления.

- Как интересно, - продолжила я, - точно такую же рану вчера оставил на ноге монстра мой друг, тот, которого обвинили в страшном убийстве. Просто совпадение?

- Это ничего не значит! - взвизгнул в ответ трактирщик. - Да, я ранен, ты права, именно этот оборотень и изувечил меня, когда случайно встретил меня в коридоре моего трактира вчера ночью. Я смог вырваться, и он понесся во двор, где и настиг моих посетителей.

Все, с интересом наблюдающие за развитием событий, обернулись в мою сторону, в ожидании сенсации. Ко мне с мешком в руках протолкался тот парнишка, что бегал в трактир. Как раз вовремя. Я взяла мешок в руки и развязала его, обращаясь к побледневшему трактирщику:

- Ну, раз ты так говоришь, то скажи, где тот фартук, в котором ты был вчера весь вечер!? - И, не дожидаясь ответа, я повернулась к толпе, замершей в ожидании. - А вот он!

Я резко вытащила из мешка и всем продемонстрировала фартук трактирщика. Ткань покрывали темные, влажные пятна.

- Посмотрите, господин судья, - обратилась я к стражу порядка, - это кровь. Человеческая кровь. Даю голову на отсечение, это именно кровь тех самых бедняг, которых вы нашли сегодня утром в поле, растерзанных.

Судья, все время внимательно прислушивающейся к разговору, принял из моих рук фартук и принялся задумчиво его рассматривать. Люди замерли, понимая, что что-то не так. Понял это и трактирщик. Он начал незаметно отодвигаться в сторону, рассчитывая незаметно улизнуть, но толпа была такая плотная, что его задум не удался. К тому же многие, внимательно прислушивающиеся к нашему с ним спору, просто заступили ему дорогу. Все напряженно ждали ответа судьи. Мы с Клаусом были чужаками, к тому же парень являлся и оборотнем, это было глупо уже отрицать, на первый взгляд все улики указывали против него. Но судья оказался мужчиной не глупым, он не был просто человеком, нашедшим теплое местечко, он в самом деле был предан своему делу. Его знали, как истинного стража порядка, он пользовался уважением. Даже вчера, те пятеро кутящих товарищей, сквозь свою дымную голову сразу поняли, кто перед ними, и отступили перед его словом. Да, судья пользовался авторитетом, и я вся напряглась, понимая, что именно от его последнего слова зависит наше с Клаусом будущее. Я, могла, конечно, рассказать ему про задание короля, про то, что мы выполняем слишком важную миссию для королевства - ищем пропавшую принцессу - и судье не осталось бы ничего другого, как отпустить нас, но на тот момент мне просто от страха и волнения полностью отключило память. Я напрочь забыла и о нашей мисси, и о Договоре, который лежал в моей сумке, в общем, обо всем.

Судья уже достаточно налюбовался на кровавые пятна и поднял голову. У меня заныло под солнечным сплетением. Трактирщик побледнел.

- Я отпускаю этих людей. - Эти слова прозвучали для меня божественной музыкой, я облегченно вздохнула. - Развяжите заключенных.

Я не стала дожидаться, пока меня освободят, и вырвалась из крепких рук, кинувшись к Клаусу. Его отвязали от столба, но сам он едва держался на ногах. Я поддерживала его, что б он не упал.

- Ну что вы стоите, идиоты! - закричала я на парней, которые находились рядом. - Берите его на руки и несите к доктору. Вы разве не видите, ему плохо!

Парни стушевались, неуверенно глянув на судью. Мужчина кивнул:

- Делайте все, как она говорит. Несите его к доктору Лариону.

Клауса взяли на руки и понесли по направлению к дому местного лекаря, а я спешила следом, ни на минуту не отпуская его руки. Краем уха я услышала голос судьи:

- Берите трактирщика под стражу, завтра мы будем судить его. Сограждане, прошу всех расходиться.

Я слышала вопли обвиненного трактирщика, слышала возмущенные голоса. Еще бы, ведь у людей отобрали игрушку, не дали полюбоваться на то, как красиво будет корчиться в огне жестокий оборотень! Плевать! У меня хватало и других забот.

Клауса принесли в дом к доктору Лариону, который оказался пухлым, энергичным человеком, с сильными руками и быстрым взглядом. Он не спрашивал ничего, ему было по барабану, что его будущий пациент только что чудом избежал костра и то, что он даже человеком был наполовину. Он безапелляционно выгнал всех из комнаты, в которую внесли моего раненного героя, не обращая внимания на мои протесты и желание во всем поучаствовать. В комнату он допустил только медсестру, а меня невежливо выпер вон, передав на руки своим дочерям. Премилые особы, скажу я вам. Они немедленно усадили меня за стол в кухне, налили успокоительного чаю и кротко сносили всю мою ругань и слезы. Меня как прорвало, я кипела, словно чайник и захотела срочно выговорится. Девушки спокойно слушали и время от времени участливо вздыхали. Видимо, они навидались всякого разного за свою жизнь, а уж с такими нервными особами, как я, могли справиться и подавно. Я решила для себя, что как только Клаус поправится, мы тут же собираем вещи и убираемся из Бриля. Хватит, нагостилась, будем теперь въезжать в города лишь исключительно по необходимости! Ну почему доктор так долго!? Я несколько раз подходила к запертой двери и прислушивалась. Один мой такой поход увенчался успехом. Резко открывшаяся дверь больно ударила меня по лбу. Я от удивления и шока присела, глупо разглядывая стоявшего на пороге доктора. Он, казалось, совсем не удивился мне, ушибленной, и спокойно улыбнулся.

- Ну что? - только и выдавила я, уставившись на него взглядом побитой собаки.

- Девушка, не волнуйтесь, пожалуйста. У вашего друга железный организм, я лишь немного подлечил ушибы и остановил кровь. Выглядит он ужасно, но в целом через день он будет, как новенький. Поверьте мне, я за всю практику не видал такой способности организма к восстановлению. Даже швов не пришлось накладывать! - Он достал из кармана халата небольшую баночку с мазью. - Вот, возьмите, пару дней смазывайте раны и вскоре от них и следа не останется. Заживет, как на собаке.

Знал бы этот доктор, насколько он близок к истине!

- Кстати, за что его так? Уличная драка?

- А что, - выдавила я, с благодарностью принимая баночку, - вы ничего не слышали о сегодняшних событиях на площади?

- Меня мало интересуют базарные представления, я терпеть не могу всех этих сборищ и тому подобных вещей. - Сказав это, доктор развернулся и направился в сторону кухни. Через шаг он, правда, обернулся: - Можете зайти к своему другу, но осторожно. Он спит, не разбудите его. Сон - лучшее лекарство в его состоянии.

Сказав это, мужчина удалился, а я осторожно толкнула дверь.

Клаус лежал на постели, укрытый по пояс одеялом. Он и правда выглядел не самым лучшим образом. Глядя на жуткие кровоподтеки и ушибы на его лице, руках и груди, с трудом верилось, что через день он будет здоров, но раз так сказал доктор... У меня не было причин не доверять мнению специалиста. Я осторожно присела на стул, стоящий возле кровати. Медсестра, которая в этот момент скатывала бинты и улаживала в медицинскую сумку какие-то лекарства, ободряюще улыбнулась мне:

- Не переживай так, доктор сказал, что все будет хорошо, а я не видала еще ни разу, что б он ошибся. Уж поверь мне, я при мэтре Ларионе уж почитай десяток лет состою.

- Да я верю, верю, - ответила я. - Просто он так ужасно выглядит...

- Он те кто - жених, брат?

- Друг, - ответила я, понимая, что он мне стал уже ближе, чем друг. Вроде всего неполные два дня знакомы, а я уже успела привязаться к нему, как к близкому и дорогому человеку. За этот период времени столько всего произошло, что я уже перестала искать во всем этот какой-то смысл, и просто решила плыть по течению.

Медсестра понимающе кивнула и, взяв вещи, вышла из комнаты. Я сидела, положил локти на кровать и уперев подбородок в сплетенные пальцы. Клаус, вымытый, перевязанный и приведенный в относительный порядок, спал. Тихо так, приоткрыв рот. Волосы, как всегда, в ужасном беспорядке. Остричь его, что ли, на лысо? Потому что по-другому эту прическу никак не укротишь. Нет, у него просто чудесные волосы. Черные, как сажа, и ресницы длинные. Глаза похожи на две лужицы расплывшегося дегтя. Чего это меня в лирику потянуло? Я прикрыла глаза, прислушиваясь к спокойному дыханию парня. Бе-е-едный, досталось ему сегодня, и все из-за меня! Ничего не скажешь, хорошо же начинается наша спасательная экспедиция! Чувствую, дальше будет еще лучше, и нас с Клаусом ждет увлекательнейшая прогулка.

Мои мысли текли плавно и размеренно, веки словно тяжелели под их весом. Видимо, мне что-то подсыпали в чай, а, может, просто сказался напряженный день, но часа через пол я просто уронила голову на постель и отключилась.

Проснулась я ближе к вечеру, от движения Клауса. Он ерзал по кровати, пытаясь сообразить, где он и что на нем одето. Я поняла, что все-таки с памятью у него все в порядке, а вот в плане одежды не очень. Штаны заботливые лекарские дочки унесли в стирку, а о рубашке я вообще молчу. Мне пришлось быстро бежать на постоялый двор, сгребать все наши вещи и бежать обратно.

В трактире было непривычно тихо. Посетителей не было, слуги и кухарки бродили по помещению с потерянным видом. Пробегая мимо стойки по направлению к двери, я заметила, как под столом тихо плакал рыжий Грог, сын трактирщика. Для него все происходящие события были слишком большим шоком, он был похож на потерянного щенка, в глазах стояла растерянность и боль. Я задержалась, словив его взгляд. Мне стало не по себе. Ну, за что ему это? Чем он виноват, что его отец оказался монстром? Я стояла, не зная, что сказать. Неожиданно мальчишка вскочил, выкрикнув:

- Я ненавижу тебя! - и, пронесшись мимо меня, скрылся из глаз.

Я постояла немного, пожала плечами и поспешила к дому доктора. Клаус ждал меня, сидя в кровати и уже во всю уплетая предложенное ему женой доктора угощение. Меня это развеселило:

- Да дорогой, с таки аппетитом ты не пропадешь! Правду говорят, путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

- Ага, - пробормотал он и улыбнулся, и мне сразу полегчало на душе. - А также к его здоровью и моральному благосостоянию.

- Ничего, доктор дал мне мазь, теперь я буду каждый вечер тебя мучить, насильно проводя целебные процедуры. Я принесла тебе одежду и забрала наши вещи. Как только ты сможешь сесть в седло, мы убираемся отсюда!

Клаус поставил тарелку на столик возле кровати и потянулся:

- Я почти здоров! Можем отправляться хоть сейчас!

- Ну, конечно, и через пару дней я собственноручно насыплю тебе хорошенький холмик! Одевайся, герой!

Я бросила на кровать запасные штаны, куртку, рубашку. Все - кожаное, стильное, прикольное. Я вышла из комнаты, чтобы не смущать парня и себя саму. Не смотря на все его раны и ушибы, я не могла равнодушно смотреть на него... хм... полуобнаженного. Черт, ну почему он такой красивый! Я даже к его нехватке зубов привыкла, мне начала нравится эта черта. Такая пикантность... Тьфу, о чем это я? Болтаю без умолку, и все о Клаусе... Не подумайте, что я какая-нибудь озабоченная, просто любая девушка на моем месте реагировала бы на Клауса также.

Вскоре и сам предмет моих страданий вышел из комнаты.

- Элина, я хотел спросить... Что там произошло на площади? Я просто почти ничего не помню... Все было, как во сне. Я не смог тебя освободить... Прости меня, какой из меня помощник?

- Ой, вот только не надо корчить из себя героя-одиночку, Рембо в косухе! Их был целый батальон, чудом, что еще хоть что-то от тебя оставили. - Я вкратце рассказала ему о том, что произошло на площади.

Некоторое время мы просто молча стояли в коридоре, говорить ни о чем не хотелось. Я смотрела в окно, солнце садилось за горизонт. Да, мы долго проспали. К нам подошел доктор и на наше намерение заплатить за лечение и еду лишь сердито отмахнулся, сказав, что нас в гостиной ждет судья. Мы не заставили себя ждать.

Высокий страж порядка, одетый все в то же шерстяное пальто, поднялся, когда я и Клаус вошли в комнату.

Он начал говорить что-то насчет людских предрассудков, нестабильности, уликах, но я перебила его:

- Господин судья, не надо нам ничего объяснять, мы и сами понимаем, что вы хотите сказать, все равно уже ничего не исправить. Мы просто хотим спокойно переночевать до утра и завтра уехать их вашего города.

- Уже завтра? - Он с сомнением осмотрел ушибы на лице парня и мой кровоподтек, который я заработала, как вы помните, в трактире. - Я не думаю, что вам в таком состоянии стоит куда-нибудь отправляться... не лучше, если вы останетесь до полного выздоровления?

- Господин судья, - встрял Клаус, - я думаю, это уже не ваша забота. Мы сами как-нибудь справимся со своими болезнями.

- Да, конечно, я все понимаю. Кстати, трактирщика мы будем судить завтра, пока не могу сказать ничего конкретного, у нас все решает общественное собрание, но с вас вина снята полностью, это точно.

- Приятно слышать. Учитывая, особенно, что для нас никакого суда не устраивали, а сразу - виновен, вперед в темпе вальса на кучу хвороста, - с неприязнью сказала я, отворачиваясь. Клаус успокаивающе обнял меня за плечи, я даже не сопротивлялась, сжимая губы.

- Девушка, я же объяснял вам сложившуюся ситуацию...

- Да пошли вы к черту со своими объяснениями, мне от этого ни на грамм не легчает! Еще секунда - и я такого вам наговорю, что у вас уши в трубочку свернуться! Еще слово из вашего района, и в этом городе станет на одного избитого больше!

Я резко вырвалась и выскочила из комнаты. Нервы, нервы, нервы... И так проблем по горло, денек выдался - не бей лежачего, и этот еще тут... Тоже мне судья, моралист с лысиной, черт бы его побрал!

Ко мне вышел Клаус. Мы постояли рядом, помолчали. Потом вместе вышли во двор и долго еще стояли, смотря, как на небе появляются первые звезды. К нам вышел доктор Ларион и предложил остаться у него на ночь, мы с радостью согласились. Потом, забрав коней из конюшни трактира, мы устроили их у доктора и после долго сидели на стоге ароматного сушеного клевера, рядом с животными. Впервые у нас выпала возможность спокойно поговорить.

Клаус, весь горевший от любопытства, завалил меня вопросами, и я рассказывала, рассказывала, рассказывала... о том, что такое модернизм и новейшие технологии, кто сейчас Папа в Ватикане и как выбирают Президента, о том, что нового сняли в Голливуде и что сейчас является писком моды, о новых достижениях НТР и даже пыталась объяснить ему, что такое Интернет. Остановиться мы смогли лишь после полуночи, с только после того, как к нам дважды подходила жена доктора и звала в дом.

Ночь прошла ужасно. Я долго ворочалась в кровати, не в силах заснуть. Закрывая глаза, я каждый раз видела перед собой ужасную пасть чудовища, из-за которого я едва не оказалась в руках маньяков, а Клаус на костре, и тут же вскакивала, тяжело дыша. В конце концов, мне удалось забыться недолгим, тревожным сном.

Я подорвалась рано, едва начало рассветать и пропели первые петухи. Я оделась, умылась и вышла в коридор по направлению к комнате Клауса, но по дороге мне встретилась жена доктора, миловидная женщина, пригласившая меня посидеть с ней на кухне. Господи, как же рано она поднялась! Где-то я слышала, что сельские жители, независимо от того, как поздно ложатся спать, всегда поднимаются с первыми петухами. Я слушала ее спокойный рассказ, сидя за столом и завтракая, почти не улавливая смысла. Женщина одновременно укладывала нам продовольствие в дорогу. Вскоре к нам присоединился Клаус, бодрый, веселый, полностью готовый к дальнейшей дороге. Влажные волосы торчали во все стороны, он был оптимистичен и безмятежен, и лишь следы от ушибов и впечатляющий синяк напоминали о вчерашних событиях. Он поздоровался, с благодарностью принял из рук хозяйки дома теплую сдобу и молоко, и сел рядом.

- Как ты себя чувствуешь? - словно наседка, кудахтающая над цыпленком, спросила я. Очень болит?

- Оборотни очень быстро залечивают раны, у нас высокие способности к восстановлению. Через пару дней буду здоров, как молодой щенок, - ответил Клаус.

- Хорошо, что тебе зубы выбили раньше, и челюсть почти не пострадала, - улыбнулась я.

- Во время драк я меньше всего беспокоюсь о своих зубах, - сказал он, улыбнувшись в ответ. - Предпочитаю думать о голове и других жизненно-важных органах.

К нам вошел доктор, он еще раз предложил нам остаться на несколько дней в городе, но получил наш твердый отказ. Мы встали, поблагодарили за все хозяев. Медлить не имело смысла. Мы вышли к конюшне.

Я подождала, пока Клаус оседлает лошадей, с его помощью села верхом, и, еще раз простившись с хозяевами, мы немедленно выехали в путь. Сельские собаки неуверенно залаяли нам вслед, и тут же успокоились, едва мы оказались за пределами Бриля.

[...]
Начало
[1625] [ 1626 ] [ 1627 ] [ 1628 ] [ 1629 ] [ 1630 ] [ 1631 ] [ 1632 ] [ 1633 ] [ 1634 ] [ 1635 ] [ 1636 ] [ 1637 ] [ 1638 ] [ 1639 ] [ 1640 ] [ 1641 ] [ 1642 ] [ 1643 ] [ 1644 ]

Информация с сайта: pv-gazeta.dp.ua