"Из-за них, насекомых, я, Санек, чуть было дуба не врезал..."
(Душевный разговор)


Мы с Петровичем сидели у него на кухне и битый час жевали одну и ту же тему. Говорили о смысле жизни и разных ее превратностях. Пили чай. Идея сообразить по маленькой витала в воздухе и требовала своего воплощения. Судя по отсутствующим на столе приборам, сегодня был не ее день.

Петрович перед моим приходом успел слазать в чуланные закрома и наковырять из серебристого бидона две полные миски меда.

После дембеля кто - по девкам, а я - к пчелам

Не знаю, как с сорокоградусной, но с чаем пчелиный продукт шел отлично. Хозяин им явно гордился. Слизывая его с ложки и глотая маленькими порциями, я время от времени предавался гастрономическим удовольствиям. Сам Петрович этот этап, должно быть, миновал раньше, потому как не переставал чесать языком.

"Ты ведь, Санек, не в курсе, а я из-за них, насекомых, однажды чуть было дуба не врезал. Ей Богу, не вру, помереть мог без всякой на то надобности. Слушай, расскажу тебе, молодому, как было дело".

Он долил себе и мне кипятка, бросил туда по чайному пакетику и, словно ковшом, зачерпнул ложкой содержимое своей посудины. Нежно снял его губами и не спеша пропустил в желудок.

"Меня мой сосед пристрастил к пчелам. Я только на дембель вышел, так у него на пасеке и стал околачиваться. Нет, чтобы девок по углам тискать, да танцульки свои последние дотанцовывать, все улики с ним строгал. Нет, ты не подумай, я к бабьему полу мужской интерес тоже успел проявить. Жену свою теперешнюю, с которой у нас два сына и внуки, тогда же и встретил. Что сварливой она оказалась, так то кому что в жизни отписано. Я и сам не сокровище, грех прелюбодеяния не единожды на душу брал. Каюсь! Однако ж, это другая совсем история, а мы с тобой о пчелах главным образом".

Петрович придвинул к себе пепельницу и с видимым удовольствием закурил.

"Словом, женился я. Взял на другом конце поселка хату и стал отдельно от отца с матерью хозяйничать. Предпочтение, как ты уже, наверное, понял, я отдал разводу медоносной братии.

Завидовал я еще долго своему теперь уже бывшему соседу. Мужик был в летах, имел до сорока уликов и чуть ли не каждую свою пчелу звал по имени. Во, грамотей! Обо мне, Шурик, в те годы такого никак нельзя было сказать. Разве что съязвить бы кому захотелось.

Молодой, зеленый и, не обижусь, если прибавишь к этому - глупый. Ты не спеши спорить, потому что так оно и оказалось в последствии. Он, когда у них сезон начался, мне пару-другую отводков своих и дал. Для старта, так сказать. Пригнал я к нему во двор мотоцикл, МТ-шку отцовскую, водрузил в коляску ящик с пчелами и, как говорится, был таков. Ну, может, и не все так дословно происходило, как ты теперь от меня слышишь.

Я, иной раз, для красного словца могу сюжет и подправить. Мы, помню, с ним еще и рюмашку за правое дело дернули, покуда его жена в огороде возилась. Суть, конечно, не в этом. Завел я, значит, технику и помчался к себе. А было уже часиков семь вечера, если не позже. Дома я ящик аккуратненько вынул и рядом с порожним уликом поставил.

А тут родня в гости заявилась

Только ж ты сам знаешь, не бывает в жизни так, чтобы все гладко да весело, непременно какая-нибудь паршивая ложка дегтя на пути окажется. Я о чем говорю. Покуда я мотоцикл батькин в сарай загонял, набежали Людкины, жены моей, десятиюродные сестры с мужьями. Какого их нелегкая к нам на ночь глядя принесла, я теперь и не упомню. Мало что ль в жизни поводов бывает. Пришли и ну языками трепаться. Я ж, дуралей недоученный, тоже к их разговору подлез и о пчелах своих напрочь забыл. Спохватился лишь, когда солнце за дальней посадкой малым краешком сверкнуло. Умный человек, глядя на такие обстоятельства, наверняка бы до утра обождал. Но не был бы Петрович самим собой, если бы не решился перед всей компанией выпендриться. Попал я, Саня, в самое, что ни на есть, пекло, когда взялся насекомых из этого ящика Пандоры наружу вытаскивать. Кто ж знал, что их ночью будить, все одно, что в кипящий вулкан заглядывать. Что тогда со мной сделалось, страшно и пересказать. В руках моих рамка, а они десятками по лицу ползают и жалят, не стесняются. Думал, не выживу после стольких-то доз. Людкина родня, как узрела такую напасть на их зяте, в ужас пришла. Бабы завыли, мужики издали с советами приставать начали. Сразу столько помощников объявилось. Не поймешь, кого и слушать. С меня ж, однако, первый шок малость сошел. Руками я перестал без толку размахивать и пустил их по назначению, как и думалось вначале. Уложил все до одной рамки, закрыл улик, и лишь опосля стряхнул с занемевшего лица вражьи остатки. А тут ко мне и лекарство домашнее подоспело в граненом стакане. Как сейчас помню, что налито было до краев. Велели выпить через не могу, сдерживая утробные позывы. Что ты думаешь, жить захочешь, выцедишь не то еще и не столько. Ты, может, Саня, мне и не веришь, а я только теперь такой мастер залпами четвертушки пить. В меру, конечно. Тогда ж я много тебя моложе был и к отраве этой, будь она неладна, еще не приучен. В общем, полежал я чуток, поохал, матами кого с дуру помянул и выжил. Так что была у меня с моими мохнатыми целая оказия. И ты знаешь, после того их коварства завелось меж нами обоюдное согласие. Я их порядки чту, они меня уважают. Не без того, что куснет где одна-другая для виду. Но так, чтобы всей стаей, то уж нет. И, главное, ты запомни, может, и тебе сгодится, никогда нельзя шастать к пчелам после известного дела. Пьяных и с запахами не любят. Тут вы будете врагами. Я уж это хорошо знаю".

Петрович удовлетворенно и во весь голос крякнул, затем поддел длинным ногтем из пачки сигарету и принялся ее разминать. В его пальцах сигарета аппетитно захрустела.

"Я че, Санек, думаю, - задался он вдруг уже новой мыслью. - Не по-мужски мы как-то с тобой разговор ведем. Не по-товарищески. Надо бы нашу встречу чем-нибудь этаким зафиксировать. Самую малость. Хотя бы пивком, коль иного не суждено.

Было ясно, что Петрович эту идею вынашивал давно. Он бы, видно, себя и уважать перестал, если бы такая редкая аудиенция, как наша, прошла в формате одного чаевания. Его глаза вопросительно встретились с моими и после секундной паузы нашли в них нечто, отвечающее его сиюминутным упованиям. Он расплылся в самодовольной улыбке и хлопнул себя по карманам: "Ну, так какого мы в этой конуре сидим. Пойдем лучше у ларька под березками потолкуем. Я тебе, Санек, еще одну историю расскажу. Из своей многотрудной жизни. Там у меня вместо пчел целый роман курортный. Такого ты, поди, и не слыхал".

Поднимаясь, он еще раз деланно крякнул и направился в коридор к выходу. Следом за ним из дома вышел и я.

Летний день в поселке близился к вечеру.

[...]
Начало
[1361] [ 1362 ] [ 1363 ] [ 1364 ] [ 1365 ] [ 1366 ] [ 1367 ] [ 1368 ] [ 1369 ] [ 1370 ] [ 1371 ] [ 1372 ] [ 1373 ] [ 1374 ] [ 1375 ] [ 1376 ] [ 1377 ] [ 1378 ] [ 1379 ] [ 1380 ]

Информация с сайта: pv-gazeta.dp.ua